Страница 45 из 71
И этот короткий молчаливый ответ был неприятнее признания.
— Почему я не первая? — спросила я.
Лера молчала.
— Что это значит? Что с вами было? Что Дима сделал?
— Дима много чего сделал, София.
От того, как она произнесла его имя, мне стало холодно.
Не с любовью.
Не с ненавистью.
С усталостью.
— Тогда скажите правду.
— Правда не всегда помогает.
— Зато молчание точно разрушает.
Лера усмехнулась.
— Вы уже говорите его словами.
Она посмотрела на меня внимательнее.
На секунду в её лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Если вы думаете, что я хочу вернуть Диму, вы ошибаетесь.
— Я не знаю, чего вы хотите.
— Ничего. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Тогда почему кто-то пишет мне от вашего имени?
Лера напряглась.
— От моего имени?
Я открыла второе сообщение.
«Спроси его, что случилось с Денисом Роговым».
На этот раз она побледнела.
По-настоящему.
Так резко, что я сразу поняла: имя попало точно.
— Кто такой Денис Рогов? — спросила я.
— Где вы это взяли?
— Мне пришло сообщение.
— От кого?
— Не знаю.
— Покажите номер.
— Сначала ответьте.
Лера сжала губы.
— Не лезьте в это.
— Поздно.
— Нет. Как раз сейчас ещё не поздно. Вы можете сделать вид, что ничего не видели. Вернуться к Диме и позволить ему решать всё за вас. У него это хорошо получается.
— Вы его за это ненавидите?
Лера тихо рассмеялась.
Без радости.
— Если бы всё было так просто.
Я смотрела на неё и впервые видела не соперницу.
Не бывшую невесту.
Не женщину из прошлого Димы.
А человека, который чего-то боялся.
— Денис Рогов связан с Кириллом? — спросила я.
Лера резко подняла глаза.
Ответа не понадобилось.
— Он его родственник?
Пауза.
— Дядя, — сказала она наконец. — Старший брат его отца.
Я медленно выдохнула.
Кирилл.
Рогов старший.
Денис.
Дмитрий.
Кусочки начали складываться.
И от этой картины становилось всё холоднее.
— Что с ним случилось?
— София…
— Что случилось с Денисом Роговым?
Лера отвернулась к маленькому окну в конце коридора.
— Если бы ты знала, чем закончилась та история…
Она замолчала.
Но было поздно.
Фраза уже сорвалась.
— Какая история?
— Забудьте.
— Нет.
— Вы не понимаете, во что лезете.
— Тогда объясните.
Лера закрыла глаза.
На секунду.
Когда открыла, в них уже не было той холодной собранности.
Только страх.
— Денис погиб из-за войны с Димой.
В коридоре стало так тихо, будто за стеной выключили все звуки.
— Что значит «войны»? — спросила я.
Лера побледнела ещё сильнее.
— Я не должна была это говорить.
— Но сказали.
— Всё было сложнее.
— Сложнее, чем смерть человека?
Она посмотрела на меня почти с болью.
— Денис сам сделал выбор.
— Какой?
— Я больше ничего не скажу.
— Лера…
— Нет. Слушайте меня внимательно. Я вам не писала. Ни первое сообщение, ни второе. Но если кто-то использует моё имя и имя Дениса, значит, вас не предупреждают. Вас ведут.
— Куда?
— Туда, где вы перестанете верить Диме.
— А ему можно верить?
Лера долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Диме можно верить, когда он защищает. Но нельзя забывать, что он сам решает, кого считать своим.
— А что происходит с теми, кого он своими не считает?
Она не ответила.
И этот молчаливый ответ испугал меня сильнее всего.
Лера достала из сумки маленькую карточку и быстро написала номер.
— Это старый телефон. Не пишите в соцсетях. Не звоните при охране. И не говорите Диме, что мы виделись.
— Почему?
— Потому что сначала он начнёт искать угрозу. Потом — виноватого. А уже после, возможно, спросит, чего хотели вы.
Я взяла карточку.
— Вы боитесь его?
Лера посмотрела мне прямо в глаза.
— Я боюсь того, каким он становится, когда решает, что защищает своих.
И ушла.
Быстро.
Не оглядываясь.
Я вернулась в зал, села в кресло и смотрела на своё отражение, пока мастер укладывала мне волосы. Получались красивые мягкие волны. Лицо в зеркале тоже выглядело почти нормальным.
Только глаза были чужими.
Марк у машины понял всё сразу.
— София Андреевна?
— Всё хорошо.
— Это не ответ.
Я села на заднее сиденье.
— Тогда считай, что сегодня день плохих ответов.
Он несколько секунд смотрел на меня через зеркало.
Потом завёл машину.
Больше вопросов не задавал.
Дома я поднялась в гостевую комнату и закрыла дверь.
Только там достала ноутбук.
Руки дрожали так сильно, что я несколько раз промахнулась по клавишам.
«Денис Рогов Дмитрий Вельский».
Сначала поисковик выдал сухие деловые упоминания.
Форумы.
Старые новости.
Судебные заметки.
Я открыла первую статью.
«Конфликт вокруг активов компании “Рогов Инвест” набирает обороты».
Потом вторую.
«Крупный партнёр расторг соглашение с группой Дениса Рогова».
Потом третью.
«Счета компании арестованы в рамках корпоративного спора».
Я читала медленно.
Слова складывались в картину.
И картина была страшной.
Компания Дениса Рогова.
Суды.
Претензии.
Арест счетов.
Сорванные контракты.
Банкротство.
Фамилия Вельского появлялась не везде, но его холдинг был рядом с каждым ударом. То как инициатор проверки. То как сторона конфликта. То как структура, которой в итоге перешла часть активов.
Всё выглядело сухо.
Деловито.
Законно.
От этого становилось только страшнее.
Потому что за словами «корпоративный спор» пряталась чья-то жизнь.
Я нашла фотографию Дениса.
Мужчина лет сорока пяти. Усталое лицо. Тёмное пальто. Рядом адвокат. Снимок у здания суда.
На другой фотографии он улыбался на каком-то мероприятии рядом с Кириллом.
Кирилл был моложе.
Почти мальчишка.
Но улыбка уже была та же.
Уверенная.
Наглая.
Я пролистала ниже.
Последняя статья была короткой.
Слишком короткой.