Цена спасения

Глава 14. Между „Димой“ и „Дмитрием“

Дмитрий спал.

А я нет.

Хотя проснулась больше часа назад.

Просто лежала рядом и смотрела в потолок, время от времени переводя взгляд на мужчину, который каким-то совершенно невозможным образом успел стать моей самой большой проблемой и самым надёжным местом одновременно.

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я добровольно останусь в его постели до утра, я бы рассмеялась.

Сейчас смеяться почему-то не хотелось.

Сейчас хотелось запомнить этот момент.

Пока жизнь снова не вспомнила, что умеет всё портить.

До того, как снова начнутся звонки, угрозы, чужие фамилии, охрана, недосказанность.

До того, как он опять станет Дмитрием Александровичем, которого все боятся.

Сейчас он был только моим Димой.

От этой мысли я смутилась ещё сильнее.

Димой.

Глупо.

Слишком мягко для него.

Но и «Дмитрий» после вчерашнего звучало так, будто я снова собираюсь обращаться к нему на «вы» и просить разрешения сесть на диван.

Я тихо фыркнула.

Его рука на моей талии чуть напряглась.

— Что смешного?

Я замерла.

Глаза у него всё ещё были закрыты.

— Вы спите?

— Уже нет.

— Тогда доброе утро.

Он открыл глаза.

Медленно.

Посмотрел на меня так, что у меня сразу стало слишком тесно в груди.

— Доброе.

Голос был низким, хриплым после сна.

Я сглотнула и отвела взгляд.

— Не смотрите так.

— Как?

— Как будто всё знаете.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Я многое знаю.

— Вот именно это и пугает.

Он провёл ладонью по моей спине. Не торопясь, от лопаток ниже, и остановил руку у талии.

— Ты всё ещё на «вы»?

Я посмотрела на него.

— А что?

— После вчерашнего это звучит странно.

Жар снова поднялся к щекам.

— Дмитрий...

— Вот.

— Что «вот»?

— Дмитрий тоже звучит странно.

Я прищурилась.

— И как мне вас теперь называть?

Он чуть заметно нахмурился.

— Тебя.

Я попыталась сохранить серьёзное лицо, но не получилось.

— Котик? Малыш? Милый?

Он молчал пару секунд.

— Не уверен.

— Почему?

— Слишком безобидно.

Я рассмеялась тихо, почти беззвучно.

— А вы… ты, значит, не безобидный?

— Нет.

Ответ был такой спокойный, что я снова рассмеялась.

Дима смотрел на меня с тем самым выражением, от которого у меня внутри всё становилось мягче. Будто ему нравилось видеть, как я смеюсь, но он не знал, имеет ли право это показывать.

— Тогда надо подобрать что-то серьёзнее, — сказала я.

— Например?

Я сделала вид, что задумалась.

— Тигр.

Он медленно моргнул, будто пытался осмыслить слово.

— Тигр?

— Ну да.

— Почему?

— Ты как хищник. Держишь всех на расстоянии, смотришь так, будто просчитываешь каждый шаг собеседника… Марк боится. Сотрудники боятся. Даже кофемашина, кажется, работает тише, когда ты рядом.

Дмитрий чуть приподнял бровь.

— Звучит не как комплимент.

— Это и не комплимент. Это констатация. Но знаешь… если бы ты хоть раз улыбнулся по-настоящему, я бы смогла называть тебя просто Дима, а не «тот самый Дмитрий Вельский, которого все боятся».

— А ты?

Я хотела ответить сразу.

Сказать что-нибудь лёгкое.

Пошутить.

Но слова почему-то застряли.

Его взгляд стал внимательнее.

Я провела пальцем по краю одеяла.

— А я ещё не решила.

Он ничего не сказал.

Только коснулся моих волос и убрал прядь за ухо.

— Тогда у меня есть время исправить впечатление?

— Посмотрим.

— Жестоко.

— Я учусь у лучших.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Не широко.

Не открыто.

Но по-настоящему.

И от этой улыбки у меня на секунду пропали все мысли.

Он приподнялся, опираясь на локоть, и наклонился ко мне. Я успела только вдохнуть, прежде чем его губы коснулись моего виска.

Не жадно.

Не требовательно.

Почти невесомо.

Но внутри всё равно что-то дрогнуло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.

Пальцы его руки на моей талии едва заметно напряглись.

Он боялся моего ответа.

Дмитрий боялся.

От этой мысли мне стало странно больно.

— Хорошо, — сказала я.

Слишком быстро.

Потом повторила тише:

— Хорошо. Правда.

Он выдохнул.

Не глубоко.

Почти незаметно.

Но я почувствовала, как напряжение в его плечах стало меньше.

— Хорошо.

— А ты?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был невозможным.

— Я?

— Да.

— София.

В одном моём имени было столько всего, что я снова отвела взгляд.

— Это не ответ.

Он взял мою руку и поднёс к губам. Коснулся костяшек пальцев.

— Я жалею только об одном.

Сердце неприятно дрогнуло.

— О чём?

— Что раньше заставлял тебя бояться меня сильнее, чем нужно.

Я молчала.

Потому что не знала, что на это ответить.

Правда была в том, что я действительно боялась его.

И, наверное, какая-то часть меня всё ещё боялась.

Только страх стал другим.

Не таким, от которого хочется бежать.

А таким, от которого стоишь на краю и не знаешь, прыгать или сделать шаг назад.

Дмитрий отпустил мою руку.

— Иди сюда.

Он притянул меня ближе, и я не стала сопротивляться. Положила голову ему на грудь и услышала ровные удары сердца.

Сильные.

Спокойные.

Настоящие.

Некоторое время мы просто лежали молча.

И это молчание было не тяжёлым.

Впервые.

На кухню мы спустились почти через час.

Тут пахло кофе и свежими тостами.

Марк сидел за столом с таким видом, будто находился здесь не случайно, а был назначен официальным свидетелем неловких утренних сцен.

Он поднял глаза.

Посмотрел на меня.

Потом на Диму.

Потом снова на меня.

— Доброе утро.

— Доброе, — сказала я, стараясь не покраснеть.

— Даже спрашивать ничего не буду.

Дима прошёл к кофемашине.

— И правильно.

Марк кивнул.

— Я опытный человек. Вижу, когда лучше промолчать.

— Тогда молчи.

— Уже молчу.

Прошла секунда.

— Хотя нет, не молчу.

Дима даже не повернулся.

— Марк.

— Чисто наблюдение. Ты сегодня впервые за последние три года не выглядишь так, будто собираешься кого-нибудь уволить до завтрака.