Страница 19 из 71
От невозможности понять, что происходит за дверью.
От того, что я то злилась на Вельского, то ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам.
Когда он наконец вошёл, за окнами уже темнело.
Рубашка была всё та же, но рукава закатаны выше. На лице — усталость, которую он, кажется, не считал нужным скрывать. Только глаза оставались такими же тёмными и собранными.
— Как ты?
Вопрос был простой.
Почти обычный.
И почему-то от него стало не по себе.
— Нормально.
Он посмотрел внимательнее.
— Врёшь плохо.
Я опустила книгу на стол.
— Вы тоже повторяетесь.
На этот раз в его взгляде действительно мелькнуло что-то похожее на улыбку.
Едва.
Почти незаметно.
Но я увидела.
И сердце почему-то сделало лишний удар.
Он посмотрел на книгу.
— Ремарк?
— Пыталась отвлечься.
— Получилось?
— Нет.
— Значит, ужин.
Я моргнула.
— Что?
— Ты не ела нормально с утра.
— Я ела сэндвич.
— Это не еда.
Я устало потерла переносицу.
— Дмитрий Аркадьевич…
— Дмитрий.
Слово легло между нами тихо.
Опять.
И снова сделало воздух ближе.
Я не сразу ответила.
— Дмитрий, — произнесла я осторожно.
Имя прозвучало слишком лично.
Слишком непривычно.
Он смотрел на меня так, будто тоже это почувствовал.
— Я не думаю, что ужин — хорошая идея.
— Ты уже так говорила.
Да.
В лифте.
После поцелуя.
После того, как отказалась продолжать общение.
Теперь всё изменилось.
И не изменилось ничего.
— Это не романтическое приглашение, — сказал он.
— А какое?
— Практическое. Тебе нужно поесть. Мне — закончить день не в кабинете.
Я посмотрела на него.
Обычный ужин.
Не свидание.
Не признание.
Просто ужин.
Возможно, именно поэтому я вдруг не смогла отказать.
И ещё потому, что после всего, что он сделал— один ужин казался малым.
Почти ничем.
Самым маленьким из всего, чем я могла отблагодарить.
— Хорошо, — сказала я.
Он не показал удивления.
Но в его глазах что-то изменилось.
— Поехали.
Ресторан оказался на крыше.
Конечно.
Не мог же Дмитрий Вельский просто привести меня в обычное кафе с пастой, мягкими стульями и официантами в чёрных фартуках.
Это была крыша высокого здания в центре города. Стеклянные стены, тёплый свет, тёмные столы, город внизу — огромный, рассыпанный огнями. Люди говорили негромко. Бокалы звенели тихо. Музыка была почти незаметной.
Всё выглядело дорого.
Слишком дорого.
Но не вычурно.
Скорее спокойно.
Как будто место не пыталось доказать, что оно лучше других.
Оно просто было таким.
Нас провели к столику у стекла.
Я села и сразу посмотрела вниз.
Город казался другим с высоты.
Не страшным.
Не чужим.
Почти красивым.
Маленькие машины двигались по улицам, как светящиеся точки. Люди исчезли в общем рисунке. Даже страх, который весь день сидел под рёбрами, отступил на шаг.
Не ушёл.
Но дал вдохнуть.
— Боишься высоты? — спросил Дмитрий.
— Нет.
— Хорошо.
Он сел напротив.
Не слишком близко.
Не слишком далеко.
Официант принес меню. Я открыла его и тут же пожалела. Названия блюд казались сложнее, чем моя жизнь.
— Я не знаю, что выбрать.
— Тогда я закажу?
Я насторожилась.
Он заметил.
— Еду, София. Только еду.
Щёки вспыхнули.
— Я поняла.
Нет.
Не поняла.
И он тоже понял.
Заказал просто: рыбу, салат, воду, чай. Себе — мясо и кофе.
Без вина.
Я заметила.
Он тоже заметил, что я заметила.
Но ничего не сказал.
И за это снова стало легче.
Ужин действительно не был романтическим.
По крайней мере, он не пытался быть таким.
Не было свечей.
Не было комплиментов.
Не было разговоров о том, какие у меня красивые глаза, и взглядов, от которых нужно срочно опускать ресницы.
Дмитрий говорил мало.
Спрашивал, ела ли я. Болела ли голова. Есть ли у меня документы в телефоне. Кому Даша может позвонить, если я снова перестану отвечать. Где живёт мама — не адрес, только город.
Всё звучало почти сухо.
Практично.
Но почему-то в этих вопросах было больше заботы, чем в чужих мягких словах.
Я ловила себя на том, что смотрю на его руки.
На длинные пальцы.
На костяшки, где уже почти зажили ссадины после той ночи.
На то, как он держит чашку.
Как смотрит на город.
Как на секунду меняется лицо, когда звонит Марк.
Звонок пришёл ближе к концу ужина.
Дмитрий посмотрел на экран и ответил не отходя.
— Да.
Я опустила взгляд в тарелку.
Не слушать.
Не надо.
Но голос Марка был достаточно громким, а паузы Дмитрия — слишком выразительными.
— Уверен?
Пауза.
— Кто подтвердил?
Пауза.
— Хорошо. Не трогать до утра.
Пауза.
— Нет, он должен сам сделать шаг.
Я подняла глаза.
Дмитрий смотрел не на меня, а в город за стеклом.
Лицо спокойное.
Голос ровный.
Но я вдруг поняла: где-то там, внизу, чья-то жизнь уже начала сдвигаться с места из-за его решений.
Может быть, Рогова.
Может быть, тех двоих.
Может быть, ещё кого-то, кто решил, что мой адрес — информация, которой можно торговать.
— Всё идёт по плану, — сказал Дмитрий и отключился.
Фраза была не для меня.
Но я услышала.
И почему-то не спросила, что за план.
Не потому, что не хотела знать.
Потому что боялась ответа.
После ужина мы долго сидели молча.
Странно, но молчание с ним перестало быть пустым. Оно не требовало заполнить себя неловкими словами. В нём можно было просто дышать.
Я смотрела на огни города и чувствовала, как внутри зарождается что-то новое.
Осторожное.
Опасное.
Неправильное.
Притяжение было и раньше.
В лифте.
В его квартире.
В том, как тело вспоминало то, что разум запрещал.
Но теперь к нему прибавлялось другое.
Доверие.
Не полное.
Не светлое.
Не такое, о котором пишут в красивых историях.
Скорее тёмное доверие к человеку, который может быть опасен для всех вокруг, но сейчас почему-то стоит между мной и теми, кто хочет меня сломать.