Цена спасения

Глава 6. Тени во дворе

После увольнения прошло два дня.

После той ночи — четыре

Я плохо спала все это время.

Не потому, что боялась темноты.

Хотя и этого хватало.

Темнота больше не была просто отсутствием света. Она стала чем-то живым. Сидела в углах комнаты, пряталась за шторами, дышала в прихожей за закрытой дверью. Стоило выключить лампу, как квартира переставала быть моей.

Становилась чужой.

Опасной.

Я лежала на боку, прижимая к груди подушку, и пыталась слушать тишину правильно. Не пугаться каждого скрипа труб. Не вздрагивать от шагов в подъезде. Не задерживать дыхание, когда где-то хлопала дверь лифта.

Не получалось.

Стоило закрыть глаза, как сразу возвращался лифт.

Его ладонь на моём затылке.

Тяжесть пальцев на талии.

Жаркий, требовательный поцелуй, от которого у меня подкашивались ноги. Запах дерева, дорогого одеколона и чего-то тёмного, мужского. И этот низкий, сорванный выдох у самых губ:

— Чёрт.

Я переворачивалась на другой бок.

Потом обратно.

Сбрасывала одеяло, потому что становилось жарко. Через минуту натягивала его до подбородка, потому что начинало знобить. Тело жило отдельно от меня: вспоминало то, что я запрещала себе вспоминать, дрожало от страха и от чего-то гораздо более постыдного.

Я ненавидела его за это.

И себя.

Особенно себя.

Даша звонила каждый вечер.

Я видела её имя на экране и почти каждый раз чувствовала, как в груди поднимается тёплая волна облегчения. А потом сразу — холодная, липкая вина.

Она присылала вакансии, мемы про токсичных начальников и голосовые на пять минут с планом «как начать новую жизнь и не убить бывшего работодателя степлером».

Я отвечала коротко. Почти бодро.

— Да, Даш, всё нормально.

Да, отдыхаю и набираюсь сил перед новым этапом жизни.

— Да, вакансии посмотрела.

— Завтра точно займусь резюме.

Я врала плохо.

Но она делала вид, что верит.

И от этого становилось только тяжелее.

Я не рассказывала ей о главном: о том, что уже несколько раз замечала одну и ту же тёмную машину у дома. О том, что в магазине мне показалось, будто кто-то слишком долго смотрит в спину. О том, что я стала выходить из квартиры так, будто каждый раз совершаю побег.

Не рассказывала, потому что знала Дашу.

Она бы приехала.

Сразу.

Без вопросов.

А мне было страшно уже не только за себя.

Если Рогов понял, где живу я, он мог понять и другое. Кто рядом со мной. Кто поддерживает. Кто мешает.

Я не могла втянуть Дашу ещё глубже.

Лучше пусть злится.

Лучше пусть думает, что я упрямая, неблагодарная и странная.

Лишь бы она была далеко от всего этого.

Визитка Вельского всё это время лежала на кухонном столе.

Матовая.

Плотная.

Без лишних деталей.

Я несколько раз убирала её в сумку.

Потом доставала.

Клала в ящик.

Через час снова вынимала.

Как будто от того, где лежит карточка, зависело, насколько близко ко мне находится сам Дмитрий Вельский.

Глупо.

Конечно, глупо.

Но в последние дни глупость стала единственным, что помогало не сойти с ума.

На четвёртый день я вышла из дома.

Не потому, что стала смелее.

Просто нужно было купить продуктов и таблетки от головной боли. Ещё нужно было забрать заказ, что сделала еще неделю назад. Новый чайник ждал меня все эти дни. И хотя бы сделать вид, что жизнь продолжается.

Я долго стояла в прихожей, застёгивая куртку.

Смотрела на дверь.

Раньше эта дверь защищала меня от мира.

Теперь казалось, что она просто отделяет меня от того, что рано или поздно всё равно войдёт.

— Хватит, — сказала я вслух.

Голос прозвучал хрипло и чуждо.

Я всё равно вышла.

Воздух был холодным, осенним. Листья шуршали под ногами, как сухая бумага. На асфальте темнели мокрые пятна после ночного дождя. Двор жил обычной жизнью: соседка в вязаной шапке ругалась с собакой, мальчик тащил самокат по ступенькам, мужчина у мусорных баков долго пытался сложить картонную коробку.

Обычный день.

Обычные люди.

Обычный мир.

Только я больше не была обычной.

Я шла быстро, хотя никто меня не гнал. Держала телефон в кармане куртки и всё время касалась его пальцами, проверяя, на месте ли. Оглядывалась в отражениях витрин. Смотрела на припаркованные машины. На мужчин у подъездов. На прохожих, которые задерживались у светофора.

Никто не смотрел на меня слишком долго.

И всё равно ощущение чужого взгляда не проходило.

Оно было почти физическим.

Как ладонь между лопаток.

У небольшого магазина я задержалась у витрины с пирожным. Пыталась выбрать между моим любимым Брауни и не менее любимыми эклерами, как вдруг поняла, что уже минуту смотрю на ценник, но не понимаю цифр.

За спиной раздались шаги.

Слишком громкие.

Слишком близкие.

Я застыла.

— Эй, красотка. Ты не потерялась?

Я резко обернулась.

Двое.

Молодые. Наглые. С запахом алкоголя, сигарет и дешёвого парфюма.

Я узнала их не сразу.

Не лица — скорее голоса. Интонации. Эту липкую, ленивую уверенность людей, которые уже однажды решили, что имеют право загонять меня в темноте.

Они были на парковке в ту ночь.

Рядом с Кириллом.

Один из парней улыбнулся.

— София, а мы тебя искали.

Внутри всё провалилось.

Сразу.

Без предупреждения.

Я будто снова оказалась в темноте парка. Снова услышала голоса за спиной. Снова почувствовала слабость в ногах, чужую руку на талии, мерзкий шёпот у уха.

Я сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Спиной ударилась о витрину.

— Отойдите.

Голос получился тихим.

Слишком тихим.

Они услышали это.

И улыбнулись.

— Да ладно тебе, — сказал второй, обходя сбоку. — Просто поговорим.

Продавщица за кассой подняла голову.

Посмотрела на нас.

На меня.

На них.

И тут же отвела глаза.

Вот так просто.

Опустила взгляд к кассе, будто ничего не происходило.

Будто если не смотреть, то и отвечать не придётся.

В груди стало пусто.

Первый заметил это и усмехнулся.

— Видишь? Никому нет дела.

Я бросила корзину и пошла к выходу.

Сначала шагом.

Потом быстрее.

Потом почти побежала.

Дверь магазина пискнула.

Холодный воздух ударил в лицо.

— Софочка! — крикнули сзади. — Ну куда же ты?