Страница 48 из 63
Она останавливается.
— Когда вы предлагали обмен, — говорю я, — вы сказали поменять наши души местами. Но в этом теле, — я кладу ладонь себе на грудь, — есть ещё кто-то. Настоящая Хварин. Её душа. Я чувствую её иногда глубоко, на самом дне, как спящую. Что с ней? При обмене, куда делась бы она?
Хон Чжиа долго молчит.
— Ты её чувствуешь? — говорит она наконец. Тихо. И в её голосе что-то новое. Настороженность. — Спящую хозяйку тела? Ты правда её чувствуешь?
— Иногда. Как будто кто-то спит очень глубоко. И во сне слушает.
— Это плохо, — бормочет Чжиа, больше себе, чем мне. — Или хорошо. Не знаю. За восемь лет я ни разу не встречала, чтобы душа изгнанного тела не растворилась, а спала. Это редкость. Это… — Она качает головой. — Это значит, девочка, что вы с ней связаны крепче, чем бывает обычно. Что она пустила тебя к себе. Не отдала тело, а пустила. Как гостью. — Она смотрит на меня через прорези маски. — Берегись этого. И может быть надейся на это. Я сама не знаю, что из этого выйдет. За гранью бывают вещи, которых не знает никто. Даже я.
И она уходит в темноту прохода, мимо спящего стражника, бесшумно, как тень.
А я остаюсь.
С отказом, который, может быть, стоил мне жизни.
И с новым знанием смутным, тревожным, но почему-то тёплым: я в этом теле не захватчица. Я гостья. Хварин пустила меня. Она спит на дне и слушает. И между нами связь, которой не бывает.
Я кладу ладонь себе на грудь. Туда, где спит та, чьё лицо я ношу.
— Хварин, — шепчу я. — Ты слышишь меня? Я не отдала наше лицо чужой. Я не дала ей нас украсть. Завтра нас поведут на площадь туда же, куда вели тебя в той, первой истории. Но я не сдамся. Слышишь? Я буду драться до последнего. За нас обеих.
И мне кажется на самом дне, очень глубоко, в темноте под темнотой, кто-то во сне сжимает мою руку в ответ.
¹
Обряд изгнания духа
в шаманской традиции
кут
(굿), ритуал общения с духами; здесь обряд «очищения» приговорённого, чтобы его дух не вернулся мстить живым после казни.