Спасительная нить

— Да, у меня появилась новая зависимость.

Я тут же расплываюсь в улыбке.

— Какая?

В его глазах вспыхивает огонь, от которого у меня перехватывает дыхание.

— Ты знаешь какая.

Я делаю недовольное лицо.

— Мне ужасно хочется поцеловать тебя прямо сейчас.

Он качает головой.

— Не на работе. — На его лице появляется игривая улыбка. — Но как только мы окажемся дома, это будет совсем другая история.

Дома.

— На этой неделе у нас будет полно дел, — замечаю я. — Спасибо, что нанял грузчиков, чтобы они все упаковали.

О'Брайен достает телефон и смотрит на время.

— Линдси ведь справится со всем сама, да?

— Да, не переживай.

— Я всегда буду переживать, — бормочет он, допивая кофе. — Пошли, Джефферсон. Пора за работу.

— Слушаюсь, сэр.

О'БРАЙЕН

Я улыбаюсь, протягивая руку начальнику тюрьмы Гири.

— Давно не виделись. Как Беттани и двойняшки?

— Все отлично. Они уже почти переросли меня, — ухмыляется он. — Что привело тебя сюда?

Когда мы оба садимся, я сразу перехожу к делу.

— Можешь сказать, кто контролирует поставки сигарет и травки в тюрьму?

— А что? — Губы начальника Гири изгибаются в улыбке.

— Мне нужно одолжение. Это личное.

— Это связано с тем, что случилось с твоей напарницей? — бьет он в лоб.

— Агент Джефферсон теперь моя невеста.

Начальник тюрьмы приподнимает брови, затем кивает.

— Этим занимается Берт Стерн. Он неонацист.

Идеально.

— Я могу встретиться с ним? Наедине.

Начальник тюрьмы делает звонок, чтобы Стерна привели ко мне, а затем спрашивает: — Мне стоит готовиться к горе бумажной волокиты?

— С меня причитается.

Он смеется, затем поднимается на ноги.

— Кстати, поздравляю с помолвкой, Дэниел.

— Спасибо.

Я встаю и провожаю его взглядом. Потом жду около десяти минут, прежде чем приводят Стерна в кандалах на ногах и в наручниках. Он смотрит на охранника, пока дверь закрывается, оставляя его наедине со мной, затем переводит взгляд на меня и ждет.

— Поговаривают, ты контролируешь весь трафик в тюрьму и обратно.

Стерн пожимает плечами.

— К тебе подселят нового сокамерника. Хочу, чтобы ты сделал его своей сучкой.

Просьба никак не трогает Стерна.

— И это все?

— Когда он перестанет кричать, заткни его навсегда.

Он кивает.

— А мне что с этого?

— Твой канал останется открытым.

Я иду к двери, но прежде чем открыть ее, произношу: — Кстати, он албанец и серьезно подготовлен.

Стерн кивает.

— Будет весело.

Я открываю дверь, выхожу наружу и жду, пока охранники выведут Стерна, после чего смотрю на начальника Гири:

— Переведи Зефа Раму в камеру к Стерну.

— Хорошо. — По его глазам я вижу, что он понимает, что я задумал, но я ему доверяю.

— Я могу повидаться с Рамой?

Меня отводят в комнату для допросов, где я жду еще десять минут, пока не приводят Раму. Его силой усаживают и пристегивают наручниками к стулу.

На моем лице расползается садистская улыбка.

— Черт, в этом оранжевом комбинезоне ты выглядишь как полное дерьмо. — Его мертвый взгляд прикован ко мне, пока я сажусь. — Оу, как грубо с моей стороны. — Я протягиваю руку. — Агент Дэниел О'Брайен. — Отдергивая руку назад, я говорю: — Блядь, забыл, что ты в наручниках.

— Чего тебе надо, кусок дерьма? — рычит он на албанском.

Переходя на его язык, я убираю улыбку с лица.

— Ты будешь кричать, Рама. Ты прочувствуешь все, что чувствовала она, и даже больше.

Поднимаясь на ноги, я поправляю пиджак.

— Имей в виду: как только ты перестанешь кричать, ты труп.

— Пошел ты, — выплевывает он, в его глазах полыхает ярость. — Пошел ты на хуй! — Он дергает наручники, изо всех сил пытаясь вырваться.

Я мрачно усмехаюсь, чувствуя, как по венам разливается удовлетворение.

— Пойдешь на хуй здесь как раз ты. Буквально. Посмотрим, как тебе понравится, когда тебя изнасилуют. Надеюсь, каждый гребаный сантиметр разорвет твою задницу в клочья.

Под яростные проклятия Рамы я выхожу из комнаты и киваю начальнику тюрьмы.

— Спасибо.

— Мы с Беттани рассчитываем на приглашение на свадьбу! — кричит он мне вслед.

— Договорились, — усмехаюсь я и направляюсь к выходу, зная, что Раму ждет сущий ад из унижений и боли перед тем, как его прикончат.

Джей Джей не придется давать против него показания в суде, и она получит то успокоение, в котором так нуждается.

Закончив расставлять тарелки в посудомойке, я закрываю ее и поднимаюсь по лестнице. Бросаю взгляд на спальню родителей, зная, что рано или поздно придется ее освободить от вещей.

Я иду дальше по коридору к гостевой комнате и, прислонившись плечом к косяку, скрещиваю руки на груди, наблюдая, как женщины разбирают кучу за кучей этой гребаной одежды.

— Ты уверена, что тебе есть что надеть, Линдси? — качая головой, спрашиваю я.

Она резко вскидывает голову.

— А что? Ты предлагаешь оплатить шоппинг?

Усмехнувшись, я говорю: — Эта комната — временно. Как только я разберу вещи в хозяйской спальне, ты переедешь туда. Там шкаф больше.

Подойдя ко мне, она крепко обнимает меня.

— Я уже говорила, что ты лучший старший брат, о котором только можно мечтать?

— Я твой единственный старший брат.

Она широко улыбается мне снизу вверх, пока я глажу ее по спине.

— Все равно лучший.

Линдси возвращается к работе, а я кивком головы даю знак Джей Джей идти за мной.

Направляясь вверх по лестнице в нашу комнату, я жду, пока она поравняется со мной, а затем говорю: — Ты можешь поменять здесь все, что захочешь.

Она пожимает плечами.

— Здесь все отлично и так.

Взяв ее за руку, я провожу большим пальцем по кольцу.

— Могу я попросить об одолжении?

Она смотрит мне прямо в глаза.

— О чем угодно.

— Поможешь мне собрать вещи родителей?

С любовью во взгляде она кивает.

— Конечно.

— Можем заняться этим на выходных. Это давно пора сделать.

Джей Джей качает головой.

— Мы сделаем это, когда ты будешь готов, Дэниел. Тебе не нужно торопиться. Гостевая комната достаточно большая для Линдси.

Я нежно улыбаюсь своей женщине.

— Я готов отпустить это.