Спасительная нить

Я не хочу заниматься сексом на глазах у других людей. Я хочу, чтобы О'Брайен принадлежал только мне, там, где нас ничто не будет отвлекать.

Тебя будет трахать не О'Брайен. На этой яхте он — Дэнни Лейз. Это ничего не будет значить.

При этой мысли мое сердце болезненно сжимается, пока я влезаю в шелковое коктейльное платье.

Потянувшись назад, я пытаюсь застегнуть молнию, но дохожу лишь до середины, когда мои руки решительно убирают, и О'Брайен застегивает платье до конца.

Опустив взгляд на свои ногти с розовым лаком, я понимаю, что, видимо, пойду босиком. Один Бог знает, в какие жидкости мне придется наступать.

Отгоняя эту мысль, пока она не увела меня на мрачную сторону и я не начала думать об изнасилованных и убитых девушках, я поворачиваюсь лицом к О'Брайену.

Черт, он все еще абсолютно голый, и я не могу заставить себя перестать жадно скользить взглядом по его груди, кубикам пресса и члену, теперь покоящемуся на бедре.

Боже мой. Неудивительно, что вчера было чертовски больно, когда он впервые вошел в меня.

— Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, — мрачно бормочет он.

Я поспешно отворачиваюсь, мгновенно фокусируя взгляд на кресте, к которому была пристегнута, но затем решаю, какого черта, и говорю: — Ты очень привлекательный.

Его пальцы сжимают мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Я кончиком языка облизываю губы.

— Да.

Уголок его рта изгибается в убийственно горячей ухмылке.

— Хорошо.

Боже, помоги мне. Я никогда не смогу смотреть ему в глаза, когда все это закончится.

Осознание того, что наше партнерство может этого не пережить, болезненно бьет по мне, и я вырываю подбородок из его хватки.

Когда он тянется за брюками от костюма, я подхожу к кожаному дивану и присаживаюсь на край. Мой взгляд прикован к кресту, и в голове тут же всплывают воспоминания о том, как О'Брайен входил в меня. За ними следует мучительное выражение его лица, стирающее ту похоть, что начала было струиться по моим венам.

Одевшись, он решительно подходит ко мне, хватает за руку и выводит из каюты.

Нас останавливает Бериша, идущий по коридору.

— Девушки остаются в каютах. Зеф хочет видеть на палубе только мужчин.

Пальцы О'Брайена крепче сжимают мою руку, и на мгновение кажется, что он станет спорить, но затем он поворачивается ко мне и бормочет: — Вернись внутрь.

Мне приходится вырвать руку из его стальной хватки, и я задерживаю на нем взгляд, прежде чем сделать шаг назад в каюту и закрыть за собой дверь.

Обернувшись, я оглядываю комнату, и мой взгляд падает на одежду, все еще лежащую на полу в ванной. Чтобы чем-то себя занять, я подхожу, собираю футболку и джинсы, аккуратно складываю их и кладу на столешницу. Пока я в ванной, я выпиваю немного воды, размышляя о том, удастся ли нам сегодня что-нибудь съесть, но потом понимаю, что не смогу ничего проглотить.

Теперь, когда я одна, и О'Брайена нет рядом, чтобы занимать все мои мысли, они пускаются вскачь, и образ мертвой девушки — первое, что начинает преследовать меня.

Стыд и чувство вины гонят меня из ванной, но, не в силах покинуть каюту, я начинаю мерить шагами это крошечное пространство.

Дверь распахивается, и, ожидая увидеть О'Брайена, я замираю от шока, когда внутрь заходят двое мужчин.

Нет.

Паника растекается по моим венам, как ядовитый плющ, по коже бегут мурашки, сердце замирает, и прежде чем я успеваю придумать план, меня хватают и силой прижимают к кресту.

— Нет! — кричу я; мой инстинкт самосохранения взвивается до предела. Я начинаю отбиваться ногами и отчаянно пытаюсь освободить руки, но без особых усилий с их стороны оказываюсь стегнутой ремнями к кресту.

Двое мужчин уходят так же быстро, как и появились. Я в замешательстве пытаюсь понять, что происходит.

В голове начинают всплывать тревожные мысли, и я могу придумать только одну причину, по которой меня снова пристегнули к кресту, и она никак не связана с тем, что меня трахнул О'Брайен.

Боже. Нет.

Успокойся, Джей Джей. Тебе нужно отключиться.

Я слышу голоса и, закрыв глаза, успокаиваю дыхание, пытаясь заставить свой разум опустеть.

Когда дверь открывается, об отключении эмоций больше не может быть и речи: я распахиваю глаза, а сердце начинает бешено колотиться о ребра.

В каюту заходит Зеф Рама с самодовольной ухмылкой на лице. Вчера я не особо его разглядывала, но теперь вижу его мертвые глаза и острые черты лица, делающие его похожим на стервятника, готового обглодать мои кости.

Он переводит взгляд с меня на дверь, когда следом за ним входит О'Брайен, а затем усмехается: — Пришло время проверить твою преданность, Лейз.

Я смотрю на О'Брайена, и, видит бог, хоть мне и хотелось бы, чтобы он меня спас, я знаю, что он ничего не может сделать.

Не сводя глаз с любимого мужчины, я пытаюсь подготовиться к тому, что сейчас произойдет. Я пытаюсь убедить себя, что это он будет прикасаться ко мне.