Спасительная нить

— Молчи, — вздрагивает он, его мощное тело сотрясается под весом того, что он сейчас испытывает.

И тут меня осеняет.

А вдруг все не хорошо? То, что для меня это было нормально, еще не значит, что О'Брайен чувствовал то же самое.

О Боже.

Он ко мне ничего не испытывает.

Неужели он видит во мне всего лишь младшую сестру?

К горлу подступает тошнота, я вскакиваю на ноги, бегу в крошечную ванную и опорожняю желудок в унитаз.

Может, он чувствует себя оскверненным?

Ужасающие мысли сменяют друг друга, пока меня не перестает тошнить и я не чувствую себя выжатой как лимон.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что вздрагиваю, когда в дверном проеме появляется О'Брайен. Его взгляд останавливается на мне, но в нем нет абсолютно никаких эмоций. Я никогда не видела такого каменного выражения на его лице, словно он отключил все чувства.

Возможно, так оно и есть, просто чтобы со всем справиться.

— Приведи себя в порядок, — велит он, и его слова звучат непривычно, властно, непреклонно.

Поднявшись на ноги, я киваю, чего он даже не замечает, поскольку уже отворачивается. Дрожащими пальцами я быстро распечатываю одну из новых зубных щеток; меня подташнивает от пасты, пока я пытаюсь вычистить кислый привкус во рту. Сполоснув рот, я зачерпываю ладонью немного воды и силой сглатываю ее.

Дрожь в теле усиливается, словно у меня начинается ломка от того, что О'Брайена больше нет внутри меня.

Я захожу в душ и, не дожидаясь, пока вода нагреется, включаю краны и встаю под струи.

Опустив взгляд на свое тело, я вижу красные следы, оставленные О'Брайеном, и вспоминаю это сногсшибательное ощущение его рук на моей коже.

Было похоже, что секс приносил ему удовольствие.

Я поднимаю руку, касаясь кончиками пальцев своих губ.

Он целовал меня с такой страстью.

И он кончил.

Я перевожу взгляд на свои ноги.

Я все еще чувствую его внутри себя.

Он не трахал меня так, словно ненавидел каждую секунду этого процесса.

Голоса отвлекают меня от этих мыслей, но они говорят по-албански, так что я ничего не понимаю.

Поторопившись, я быстро хватаю маленький флакон геля для душа и моюсь. Смыв пену и выключив воду, я беру с полотенцесушителя полотенце и заворачиваюсь в него, прежде чем выйти из ванной.

О'Брайена нигде не видно.

Я мгновенно чувствую себя в опасности и оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то, что можно использовать как оружие, если придет кто-то из других мужчин. От страха у меня перехватывает дыхание, пульс бешено колотится.

Когда дверь открывается, мои глаза тут же устремляются туда; тело вздрагивает, а мышцы напрягаются от дурного предчувствия, но заходит О'Брайен.

Меня накрывает волна облегчения — мои эмоции швыряет из стороны в сторону, как на американских горках.

В руках у него небольшой сверток одежды, который он бросает на кровать.

— Надень это.

Отчаянно желая, чтобы он посмотрел на меня, я умоляюще произношу: — Мы можем поговорить?

Он переводит на меня взгляд, но выражение его лица по-прежнему жесткое и бесстрастное.

— Пожалуйста, — умоляю я, мне жизненно необходимо понять, что у него в голове.

Внезапно О'Брайен надвигается на меня, и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, хватает меня за влажные волосы и резко тянет назад, заставляя посмотреть на него.

— Ты не будешь задавать никаких вопросов и будешь делать ровно то, что я скажу.

От шока у меня перехватывает дыхание.

— Хорошо.

Его тяжелый взгляд впивается в мой.

— Мне плевать как. Просто выберись отсюда живой.

— Хорошо, — снова выдыхаю я.

Он отпускает меня так же внезапно и делает шаг назад.

— Одевайся. Нас ждут на палубе.

Я спешу к кровати и хватаю ткань, отбрасывая полотенце, не заботясь о своей скромности. Как оказалось, одежда — это не что иное, как крошечное бикини, прикрывающее лишь соски и ухоженную полоску внизу.

Вот теперь я вспомнила о скромности. Еще как.

Мои щеки вспыхивают, когда я поворачиваюсь к О'Брайену. Ему хватает одного взгляда на меня, после чего он хватается за ворот своей футболки и снимает ее через голову. Швырнув ее мне в грудь, он рявкает: — Надень.

С благодарностью я быстро натягиваю его футболку, и его тепло укутывает мою кожу, словно защитное одеяло.

— Спасибо.

Как бы я ни старалась, я не могу перестать жадно разглядывать его обнаженную грудь и пресс. Золотистые мышцы очерчивают каждый сантиметр его тела, а джинсы, низко сидящие на бедрах, делают это зрелище еще более горячим.

Его взгляд по-прежнему непреклонен, в нем нет ни капли прежней близости или тепла.

— Ты делаешь в точности то, что я скажу. Не разговариваешь. Не издаешь, блядь, ни единого звука.

Я едва успеваю кивнуть, как он хватает меня за руку и тащит за собой. Чтобы поспевать за его шагом, мне приходится практически бежать. Меня ведут по тускло освещенному коридору наружу, на палубу, где остатки самообладания, которые мне удалось собрать, разлетаются в пух и прах.

Какую-то девушку, стоящую на четвереньках, душат, заставляя сосать член, а по ее покрасневшему лицу катятся слезы. Другую грубо трахают сзади, пока она прикована наручниками к перилам. Ее крики разносятся эхом в ночной темноте.

Господи Всемогущий.

Эта порочность мгновенно оседает липкой грязью на моей коже, но прежде чем я успеваю сорваться в темную бездну, О'Брайен резко притягивает меня к своему крепкому телу, и я утыкаюсь лицом ему в грудь.

Его руки мертвой хваткой сжимают мои бедра, и он отрывает меня от пола.

— Обними меня ногами за талию! — рявкает он, и я беспрекословно подчиняюсь, обвивая руками его шею. Он двигается, пока я не чувствую под ягодицами ровную поверхность, и, усадив меня на столешницу, не отпускает, а начинает покрывать мою шею горячими поцелуями. Его губы скользят к моему уху, и я закрываю глаза от удовольствия.

Но я не могу полностью раствориться в О'Брайене: чужие крики, стоны и кряхтение непрерывно впиваются в мое сознание.

— Сосредоточься только на мне, — приказывает он низким, глубоким голосом. Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но его зубы, впиваются в мочку моего уха. Вместо слов из меня вырывает тихий стон, после чего он рычит: — Ни единого, блядь, звука.

Черт, это будет непросто.

Какая-то девушка издает полный агонии крик, и мой взгляд дергается в сторону, но прежде чем я успеваю рассмотреть ее, О'Брайен хватает меня за челюсть и силой поворачивает лицо к себе.

— Смотри на меня!