Спасительная нить

Я беру протянутую им рюмку, и по венам начинает разливаться облегчение от осознания, что у меня получилось.

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Я не видела О'Брайена уже три дня и схожу с ума от беспокойства.

Уставившись в телефон в сотый раз, я уже поддаюсь искушению набрать номер, который он мне оставил, как вдруг в дверь стучат. Подскочив с дивана, я бегу и рывком распахиваю дверь. Мой взгляд жадно ощупывает каждый сантиметр тела О'Брайена, и, убедившись, что он не ранен, я бросаюсь вперед и утыкаюсь лицом ему в грудь.

— Боже мой, я так волновалась.

Он обхватывает меня руками и поднимает в воздух. Затем заносит меня в квартиру и, захлопнув дверь, крепко прижимает к себе.

Меня охватывает облегчение, и я, прижавшись к нему, делаю глубокий вдох, наполняя легкие его ароматом.

Взяв эмоции под контроль, я спрашиваю: — Где ты был?

От моего вопроса О'Брайен отстраняется. Он отступает от меня и идет к дивану, тяжело опускаясь на него.

— Были кое-какие дела.

Я сажусь на свое обычное место напротив него; мой взгляд прикован к его лицу в поисках малейших признаков того, что я теряю его, что албанцы забирают его себе. Щетина на его подбородке стала темнее, гуще. Тяжелый взгляд потемневших глаз стал острее, настороженнее.

В сердце закрадывается дурное предчувствие.

— Что за дела?

— В основном выбивал долги. — Он делает паузу и отводит взгляд. — Я попал в ближний круг.

Боже.

Удар оказывается куда сильнее, чем я ожидала, отчего меня на мгновение пошатывает. Мой голос звучит не громче хриплого шепота, когда я спрашиваю: — Ты убил кого-то?

Проходит долгое, разрывающее сердце мгновение, прежде чем О'Брайен снова переводит взгляд на меня, а затем кивает.

В нем нет ни капли вины за отнятую жизнь.

Еще один удар разбивает мне сердце — за О'Брайена и за то, на что он был вынужден пойти, но еще больше за то, как это его меняет.

Поднявшись, я обхожу журнальный столик и сажусь рядом с ним. И хотя обычно я бы обняла его без колебаний, сейчас меня что-то останавливает. Я внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти причину своей тревоги.

— Посмотри на меня, Дэниел.

Он шумно выдыхает, и его глаза впиваются в мои. Я смотрю на него до тех пор, пока суровый взгляд не смягчается и в его карих глазах не появляется человек, которого я люблю.

— Границы стираются, — шепчу я. — Я тебя теряю.

Он резко качает головой.

— Я в порядке.

Придав лицу решительное выражение, я вкладываю в голос всю свою твердость.

— Не лги мне. Ты не в порядке.

— Я в порядке, — огрызается О'Брайен, сверля меня гневным взглядом. — Я пробился в ближний круг. В эти выходные будет вечеринка, где я наконец-то столкнусь лицом к лицу с Зефом Рамой и братьями Брегу.

От этих новостей мои глаза расширяются.

— Ты уверен?

— Мне нужно продержаться только до вечера субботы.

— Нам нужно поставить жучок на твой телефон. Я хочу знать о вечеринке все. Где она будет. В какое время. Каждую деталь. Нам нужны глаза там, чтобы мы могли нагрянуть в ту же секунду, как появятся братья Брегу.

— Понял, — чеканит О'Брайен; его лицо все еще напряжено, а взгляд суров.

Подвинувшись на край дивана, я произношу стальным голосом: — Моя работа — следить за тем, чтобы мы тебя не потеряли. И, Дэниел, я не облажаюсь. Видит Бог, пусть лучше ты будешь меня ненавидеть, чем станешь одним из них.

Вместо того чтобы сказать, что он не один из них, он медленно кивает.

— Я все понял, Джефферсон.

Ненавижу видеть его таким. Глубоко вздохнув, я слегка опускаю плечи.

— Я тебе не враг. Я переживаю за тебя, Дэниел. Ты значишь для меня больше, чем когда-либо сможешь представить. — Бросив на него умоляющий взгляд, я добавляю: — Ты мой напарник. И мы с тобой до конца.

Выражение его лица начинает смягчаться, и он прикрывает глаза.

— Я знаю. — Когда он снова их открывает, они излучают тепло, прежняя резкость исчезает. — Я знаю, Джей Джей.

— Ты правда сможешь это сделать? — Мой взгляд снова прикован к его лицу, ища любые признаки того, что О'Брайен на пределе.

— Осталось всего пять дней. — Он делает глубокий вдох, на его груди натягивается белая футболка. Достав телефон, он произносит: — Давай ставить жучок.

Кивнув, я возвращаюсь на свой диван. Взяв ноутбук, я отправляю зашифрованное сообщение на его номер. Я наблюдаю, как О'Брайен открывает его, и на экране компьютера появляется подтверждение, что я получила доступ к его устройству.

— Готово.

Уголок его губ слегка приподнимается, а по лицу пробегает тень сожаления.

— Теперь ты сможешь слышать все, что происходит вокруг меня.

— Это сэкономит нам время на твоих отчетах, — пытаюсь я пошутить, но шутка выходит плоской. Прокашлявшись, я спрашиваю: — Ты знаешь, где пройдет вечеринка?

О'Брайен качает головой.

— Я узнаю за день до начала. Джон упомянул, что она будет на яхте.

— Джон?

— Бериша, — поправляется он.

Сначала был Доброши, теперь Бериша? Он воспринимает их как друзей.

Одарив меня улыбкой, которая не затрагивает глаз, О'Брайен произносит: — Еще пять дней, и с этим будет покончено.

Понимая, что до начала облавы многое может пойти не по плану, моя тревога лишь нарастает.

— Просто выберись оттуда целым и невредимым, — шепчу я, чувствуя, как в груди нарастают эмоции. — Я не переживу, если потеряю тебя.

Взгляд О'Брайена встречается с моим, и уголок его рта приподнимается в печальной улыбке.

— Ты меня не потеряешь.