Спасительная нить

— Мне нужно, чтобы ты напоминала мне о том, кто я.

— Буду. Каждый чертов день, если потребуется.

О'Брайен сдвигает руку, берет мою ладонь в свою и крепко сжимает.

— Спасибо, Джей Джей.

— Для этого я здесь.

О'БРАЙЕН

Подзарядившись вчера вечером рядом с Джей Джей, я готов пройти проверку, и на этот раз я готов ко всему.

— Он задолжал нам за месяц посещений массажного салона. Две тысячи четыреста баксов, — говорит Джозеф, хотя эта информация и так есть в папке, которую мне дали. — Выбьешь из него не меньше этой суммы.

Кивнув, я толкаю водительскую дверь и выхожу из машины.

Он обычный насильник. Он заслуживает того, чтобы из него выбили все дерьмо.

Чувство вины за то, что я бросил девушек, все еще терзает меня, как горький коктейль. Я распахиваю дверь в туристическое агентство и, не обращая внимания на протестующую секретаршу, врываюсь в кабинет Глена Миддлтона.

Он удивленно смотрит на меня, и кровь отливает от его лица. Я так идеально вжился в роль албанского солдата, что мне даже не нужно представляться.

— Я заплачу. Мне просто нужна еще неделя, — говорит он, и в его голосе сквозит паника, пока он торопливо вскакивает на ноги.

Не имея ни малейшего желания гоняться за этим ублюдком, я огибаю стол и толкаю ногой его в грудь. Он отшатывается к стене, широко расставив руки, чтобы удержать равновесие. Думая о девушках, которых этот ублюдок использовал, я наношу первый удар, и хруст его носа не приносит мне никакого удовлетворения.

Мне плевать на эти деньги, но, я знаю, что не могу вернуться с пустыми руками.

— Ты заплатишь прямо сейчас, или я тебя убью, — рычу я.

Этот ублюдок снова пытается умоляюще на меня посмотреть. Я хватаю его за выцветшую грязную рубашку, дважды бью кулаком по лицу и предупреждающе смотрю на него.

— Повторять не буду.

Я жду три секунды, затем отвожу руку для нового удара, и это заставляет его завизжать: — Левый ящик! Левый ящик!

С силой впечатав его в стену, я подхожу к столу и нахожу в нем ящик для наличных.

— Где гребаный ключ?

Он судорожно достает его из кармана и протягивает мне дрожащей рукой. Вырвав ключ, я отпираю ящик и выгребаю оттуда все деньги.

— Я должен только две тысячи четыреста, — начинает протестовать он.

Судя по пачке купюр, здесь точно больше пяти тысяч.

— Считай остаток процентами.

Когда он открывает рот, чтобы возразить, я снова впечатываю его в стену и наношу жестокий удар под дых. Как только я отступаю, он оседает на пол, как кусок дерьма.

— Чтобы я больше не видел твою гребаную рожу в нашем салоне.

Выйдя из кабинета, я распихиваю наличные по карманам, чувствуя слабый проблеск облегчения от того, что мне удалось избить хотя бы одного из ублюдков, насилующих тех девушек.

Но этого облегчения недостаточно, чтобы избавиться от чувства вины.

Когда я сажусь в машину, Джозеф поднимает взгляд с заднего сиденья. Я достаю деньги из кармана и протягиваю ему.

— Ты его убил? — спрашивает он.

Даже не пытаясь скрыть свои эмоции, я бурчу: — Нет.

Джозеф пересчитывает деньги и издает довольный смешок.

— Я знал, что ты меня не подведешь.

Заводя мотор, я спрашиваю: — Куда теперь?

— В «Джезебель». Хочу утереть Джону нос этими бабками и отпраздновать.

Пока я везу нас в клуб Бериши, в салоне пару минут царит тишина, а затем Джозеф произносит: — У тебя будет еще два испытания, прежде чем ты станешь полноправным членом синдиката.

— Какие испытания?

Скажи мне, блядь, чтобы я мог к ним подготовиться.

— Тебе придется убить. Ты на это способен?

Блядь. Я знал, что до этого может дойти, но надеялся, что обойдется.

— Смотря кого, — бормочу я.

— Не волнуйся. Кто бы это ни был, он это заслужил, — усмехается Джозеф, пока я паркуюсь сбоку от клуба.

Выйдя из машины, я спрашиваю: — А третье испытание?

Джозеф качает головой.

— Зеф сам решает, каким оно будет, прямо перед тем, как ты встретишься с боссом.

Притворившись заинтригованным, я спрашиваю: — Кто такой Зеф? И босс?

Джозеф хлопает меня по спине, пока мы заходим в клуб.

— Расскажу, когда пройдешь второе испытание.

Как только Джозеф видит Джона Беришу, он начинает смеяться. Достав деньги, он шлепает ими Беришу по груди.

— Дэнни, блядь, перевыполнил план. Так что теперь отвали.

Бериша проверяет принесенную сумму и лениво ухмыляется мне.

— Неплохо. С этого момента будешь выбивать непогашенные долги.

Я перевожу взгляд на Джозефа, который гордо улыбается, а затем шутит: — Ты все равно будешь моим водителем. Не думай, что повышение освобождает тебя от этого.

Издав смешок, я бормочу: — Само собой, но к этому повышению лучше бы приложить прибавку.

Бериша отсчитывает тысячу и протягивает мне. Я без колебаний забираю деньги и сую их в карман.

Джозеф кивает в сторону бара.

— Что будешь пить?

— Пиво.

Он фыркает и одаривает меня недоверчивым взглядом.

— Мы празднуем, Дэнни.

— Ладно, тогда виски.

Мы рассаживаемся у бара, и разговор сначала крутится вокруг клуба, а потом сворачивает на мрачную тему массажных салонов и борделей, из-за чего чувство вины вспыхивает с новой силой. Выпивка льется рекой, и вскоре острые углы вины начинают сглаживаться.

В какой-то момент я перестаю мысленно фиксировать все, что обсуждается, и просто пью, чтобы заглушить тяжесть в животе.