В поисках Денвер

— Впусти меня, Денвер. Давай не будем бороться с этим. Кольт – ничто по сравнению со мной и моей...

Кольт стучит по двери.

— Очень, сука, смешно.

Ронан громко смеется.

— Я знал, что вы там. Перестаньте миловаться и спускайтесь вниз. Десерт готов.

Все разговаривают за обеденным столом, когда мы с Кольтом возвращаемся. Финна заметно не хватает, но Хелена выглядит так, будто на седьмом небе от счастья, наблюдая за нами. Мы едим тирамису и болтаем, как и полагается семье, — о Рождестве и о том, что принесет завтрашний день. Это похоже на любой другой ужин, который у меня здесь был, только масштабнее, шумнее и с бóльшим количеством смеха.

И Кольт держит меня за руку под столом.

Перед уходом Даниэль и Элисон заключают меня в объятия с двух сторон, говоря, что мне лучше быть здесь на Рождество, и я киваю, будто буду, хотя знаю, что это не так. Ронан говорит, что ему завтра нужна помощь на работе, если я готова. Пока Кольт прощается со всеми, я жду снаружи, вдыхая прохладный воздух и снег.

Это был такой идеальный вечер. Тот, который я буду помнить еще долго.

Я улыбаюсь, когда подъезжает машина Финна и он выходит.

— Куда ты уходил? — спрашиваю я.

— По работе, ненадолго. Ты уже уходишь? — спрашивает он, и я киваю. Он целует меня в висок. — Было хорошо видеть тебя здесь.

— Было хорошо здесь побыть.

Его утешение так похоже на отцовское. Легкие отношения между нами, которые хочется сохранить. Он даже пахнет так же: пряный одеколон в смеси с…

Он касается моего подбородка, улыбаясь мне.

— Увидимся завтра.

Я стараюсь не обращать внимания на кровь на его рукаве. На запах железа в смеси с одеколоном. Напоминание о том, что за этими вечерами, за семьей и воспоминаниями мы — не хорошие люди.

Даже близко не хорошие.

Кольт и Финн перекидываются парой слов на улице, но вскоре мы отправляемся пешком к таунхаусу Кольта.

В прошлый раз, когда я здесь была, времени было слишком мало, чтобы оценить уют этого места. Здесь пахнет ванилью, а по стенам и на каминной полке над нерастопленным камином висят фотографии. Диваны большие, обжитые, и повсюду напоминания о Холли. Пушистый розовый плед на диване, туфли у двери, кардиган и игрушки. Кольт по пути убирает разбросанные вещи.

— Прости, я не думал, что у меня кто-то будет.

— Нет, мне нравится, — говорю я. — Мне нравится знать, что она здесь бывала.

Кольт продолжает убираться, и когда он уходит, чтобы принести нам выпить, я подхожу к каминной полке. Там фотографии Холли, Уайлдера с ребенком на руках, ухмыляющегося в камеру, и меня немного потряхивает, когда я вижу его таким. Я видела в его глазах только тьму, дикость, которая казалась неукротимой, особенно в ту ночь. Но здесь он выглядит… счастливым.

Есть еще фотографии Кольта и Уайлдера подростками в хоккейной форме, обнявшихся за плечи, с шальными улыбками. И одно фото маленькой девочки со светло-каштановыми волосами и глазами Кольта.

— Это Эми? — спрашиваю я, когда он возвращается с вином.

Он кивает.

— Да.

— Она такая красивая, — говорю я. — Я думала, у нее будут темные волосы, как у Холли.

— Нет, она была больше похожа на Кэлли, — говорит он, глядя на фотографию. — И вела себя очень похоже. Что странно, учитывая, что они никогда не встречались.

Подобные мысли не дают мне покоя, когда речь заходит о Тео. Похож ли он на меня? Или на своего отца? Или у него есть черты моей мамы, моего папы?

— У тебя есть фотография Кэлли? — спрашиваю я.

Он кивает и оглядывается, наконец снимая рамку с приставного столика. Он протягивает ее мне, и у меня перехватывает дыхание. Это кадр с их свадьбы. Перед ними четырехъярусный свадебный торт, и Кэлли кормит Кольта кусочком. Она прекрасна: светло-каштановые волосы убраны назад и наполовину скрыты фатой, голубые глаза сияют, когда она улыбается.

Кольт смотрит на нее так, словно она для него — целый мир.

Я не помню, как мы с Уайаттом выглядели в день нашей свадьбы. Я была беременна и пыталась скрыть это от камер, а он был изолирован от большинства гостей, потому что никто не хотел проявлять излишнюю дружелюбность к новому мужу ДеЛюкс, пока в комнате находился Рейнджер.

У нас с Рейнджером не было свадебного торта. Была лишь фотография, сделанная во время свадебной речи, где я хвасталась тем, насколько мы непобедимы. Я кичилась нашими убийствами, нашей властью и клялась не проявлять милосердия к тем, кто встанет у нас на пути.

Как же я была высокомерна.

— Без бороды, — говорю я. — Ты выглядишь таким молодым.

— Сейчас я выгляжу лучше, — многозначительно говорит он, ставя фотографию на место и беря меня за руку, когда мы идем к окну. Снова идет снег, медленные белые вихри на фоне потемневшей улицы. Мое сердце начинает биться чаще, когда Кольт притягивает меня к себе. — Скажи, что сейчас я выгляжу лучше.

Я ухмыляюсь.

— Сейчас ты выглядишь лучше. — Он одобрительно кивает и опускает губы на мои, обхватив ладонью мой затылок, чтобы откинуть голову назад и углубить поцелуй. На вкус он как тирамису, а пахнет своим одеколоном, и я подаюсь к нему, оставляя нервы и воспоминания на втором плане.

— Черт, обожаю тебя целовать, — рычит он мне в губы.

— Тогда продолжай.

Входная дверь с грохотом захлопывается, и раздается голос:

— Я пришел за раскраской, которая, по-видимому, лучшая из всех раскрасок, что есть у Холли, а учитывая, что их у нее семьдесят тысяч, это...

Уайлдер замирает прямо в дверях гостиной.