Страница 90 из 133
Глава 2
8
Денвер
Восемь дней. Вот сколько мне осталось. Я буду в Австралии до Рождества.
Так будет лучше. Странно уезжать, не взглянув на свой дом в последний раз. Я даже не могу передать управление своим бизнесом, потому что это может выдать Рейнджеру, что я уезжаю. Кольт говорит, что позаботится обо всем, пока не станет безопасно для продажи, так что все, что мне остается, — это наслаждаться временем.
Как я должна это делать, когда моя душа разбита, а единственный способ исцелить ее — остаться там, где я сейчас?
Я знаю себя. Я знаю, что никогда не смогу посмотреть Уайлдеру в глаза и почувствовать покой. Держаться за ненависть может меня убить, но вместо того, чтобы отпустить ее, я оставляю ее позади. Это лучшее, что я могу сделать сейчас.
Боже, как бы я хотела быть сильнее.
Я смотрю в потолок, мысли, возможности и желания — громкие и неизбежные — проносятся в голове. Мне нужно позвонить Акселю, как только документы будут готовы, и дать ему знать, что я буду на его свадьбе. Я снова смогу есть с'моры
6
и строить вымышленные планы на будущее вместе с ним.
Так почему же я не испытываю большего восторга?
То, что у нас с Кольтом есть, не может продолжаться. Каждый день, час, минута, секунда, проведенные с ним, делают этот уход только сложнее, потому что чем дольше я с ним, тем больше он меня исцеляет. Трещины, оставленные действиями Рейнджера, медленно затягиваются благодаря Кольту, и я должна уйти, прежде чем стану зависимой от этого чувства... правильности, которое я испытываю рядом с ним.
Это чувство полной завершенности.
Финн и Хелена восприняли эту новость хорошо. Холли, скорее всего, расстроится. Ронан и Таф, вероятно, скажут, что я их бросаю, даже если в шутку. Все они — мои причины остаться.
Но первая, самая лучшая и самая главная причина, по которой я должна забыть свою ненависть к Уайлдеру, — это Кольт.
Мое прошлое — лишь тень того, каким могло бы быть мое будущее с ним.
Но что потом? Я остаюсь. Рейнджер узнает. И начнется ад.
Одно дело — уйти от него, даже развестись, но уйти ради другого мужчины — значит навлечь кровопролитие. Он никогда, ни за что этого не простит. Он убьет Кольта. И Финна тоже, потому что нет сомнений, что Финн будет защищать своего единственного сына. Для всех будет лучше, если я просто уеду.
Я сбрасываю одеяло, кожа горит. Я провожу рукой по джерси, которую нашла в глубине шкафа, ткань мягкая и заношенная. На спине написано «Харланд». Я не говорила Кольту, что ношу его старую хоккейную джерси. Может, это странно, но мне нравится чувствовать его рядом.
На часах почти час ночи. Мне нужно поспать, потому что сегодня семейный ужин, и я хочу быть в форме. Я встречаюсь с сестрой Ронана, Даниэль, и его сводной сестрой, Элисон, и я очень хочу им понравиться.
Я глубоко выдыхаю. Может, выпить горячего шоколада? Теплого молока? Чего угодно, чтобы успокоить гудящий мозг.
Уэссон фыркает на меня, когда я выбираюсь из постели, и идет за мной в коридор, толкая носом дверь Льюиса и исчезая внутри. Он явно сыт по горло моими ворочаниями, но, боже мой, мы были разлучены месяцы. Где же преданность?
Я крадусь по коридору в носках и спускаюсь на кухню. Делаю теплое молоко, а допив, иду к раковине, чтобы помыть кастрюльку и стакан. Пока жду, когда нагреется вода, я представляю свое собственное вымышленное будущее — где я могу остаться.
Квартира в городе. Снежное Рождество. Катание на коньках. Дни с Холли. Обеды с Хеленой. Работа с Финном. Открытие моего казино. Кольт.
Кольт. Кольт. Кольт. Кольт.
Я закрываю глаза и представляю, как он снова просит меня остаться. Вихрь того, какими могли бы быть наши жизни, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Первые поцелуи. Первые свидания. Держаться за руки. Прикосновения. Кожа к коже.
Я чувствую запах его одеколона, ощущаю его руки, слышу его голос у себя в ухе. Кран открыт, пар поднимается от горячей воды, согревая мое лицо и руки, пока я вцепляюсь в край раковины и продолжаю представлять.
Рука Кольта обвивает мою талию, ладонь плотно прижимается к животу, его прикосновение кажется теплым сквозь джерси, когда он притягивает меня спиной к своей груди. Мои пальцы ног поджимаются, я прислоняюсь головой к его груди, чувствуя его губы у своего уха.
— На тебе моя джерси, — шепчет он, и я действительно слышу его, действительно чувствую. Я не могу говорить, боясь разрушить это наваждение, поэтому лишь киваю. Он целует меня под ухом, мягкое касание его губ. — Скажи мне уйти, Дель.
Мои губы приоткрываются, чувства переполняют меня. Он окружает меня — его безопасность, его руки, его голос. Это не по-настоящему, так что всё в порядке. Этого не происходит, поэтому я говорю:
— Не останавливайся.
Его рука скользит под джерси, по моему голому животу, кончики пальцев касаются моего белья. Сердце начинает бешено колотиться, жар разливается между ног, кожа покалывает, когда я прижимаюсь спиной к его груди.
— Это правда? — шепчу я.
— Черт, надеюсь на это. — Он целует меня в шею.
И это правда. Он здесь. Он касается меня.
И я не собираюсь его останавливать.
Он дразнит меня сквозь белье, я выгибаю спину, его рот опускается ниже по шее, а рука выводит медленные, прекрасные круги. Я проклинаю ткань между нами, мои бедра дергаются навстречу его руке, когда он охватывает меня.
— Только... только сегодня, — говорю я, зажмуриваясь.
Его стон смешивается с рычанием, глубоким, собственническим, разрывающим сердце.
— Пусть только сегодня, но я испорчу тебя для любого другого мужчины, Дель. — Я скулю от его слов, от обещаний, которые, как я надеюсь, он сможет сдержать. — Ты будешь думать только обо мне. Желать меня. Сравнивать их со мной.
Я выкрикиваю его имя, слезы разочарования на глазах, пальцы ног сжаты так сильно, что больно.
— Пожалуйста...
— Тебе не нужно умолять меня, — обещает он. — Тебе никогда не придется меня умолять.
Его рука ныряет под белье, скользит по моей влаге, а затем его пальцы оказываются внутри. Мои глаза распахиваются, губы приоткрываются в крике, но он закрывает мне рот рукой, чтобы заглушить звук. Я настолько возбуждена, что слышу, как его длинные толстые пальцы входят и выходят из меня. Недели воздержания делают меня отчаянной, и я насаживаюсь на его пальцы, пока другая его рука не дает моим крикам наслаждения заполнить кухню.