В поисках Денвер

Почему я оскорбляю человека, которого даже не знаю? Я веду себя жалко. Нет, к черту. Я проявляю заботу. Денвер прошла через ад, и, возможно, если бы год назад у нее был друг, она бы не вышла замуж за Рейнджера. Я мог бы стать тем другом, который спасет ее от еще одних паршивых отношений.

— Бежевый, — повторяет она, и я киваю. — Объясни.

— Ну, во-первых, я мог бы его избить.

Она громко смеется.

— Ого.

— Что? Мог бы. И он не узнал мое имя, что означает, что он совершенно не информирован, и, следовательно... бежевый.

Денвер медленно хлопает.

— Поздравляю с тем, что ты звучишь одновременно высокомерно и бессмысленно. Держу пари, его жена считает его прелестным.

Я замираю с бутылкой у губ.

— Жена.

— Да, он в медовом месяце, — говорит она. — Он пригласил меня на кофе, чтобы познакомить с ней. Он думает, что мы поладим.

Я допиваю воду, пока она наблюдает за мной, затем облизываю губы и ставлю пустую бутылку.

— Рад за него.

Она разворачивается на каблуках и выходит.

— Ты придурок.

Но я улыбаюсь. Улыбаюсь как придурок. Потому что она идет на встречу с Ноа Мерриком не на свидание, и это не должно радовать меня, но радует. Моя улыбка исчезает, когда она возвращается в комнату.

— Почему тебя это волнует?

— Волнует?

— Да. — Она упирает руки в бока, хмурясь. — Почему тебя волнует, пойду я пить кофе с Ноа Мерриком или нет?

— Не волнует. Пей с ним кофе.

Она сужает глаза и сокращает расстояние между нами.

— Ты волновался до того, как узнал, что он женат.

Я провожу языком по зубам и пожимаю плечами.

— Его семейное положение никак не влияет на мою неприязнь к нему. Моя проблема в том, что он ни в коем случае не был достаточно хорош для тебя, и я это видел.

— С двухминутной встречи?

— Да.

— И ты знаешь, кто достаточно хорош для меня?

Я выпрямляюсь и смотрю на нее сверху вниз. Солнечный свет струится сквозь кухонное окно, освещая ее волосы, делая ярче ее глаза и огонь, пылающий в них. У меня возникает желание протянуть руку и коснуться ее, проверить, согрело ли солнце ее кожу, убрать волосы и посмотреть, нет ли того румянца на шее, который иногда появляется, когда мы разговариваем. Мне не нужно пересчитывать веснушки на ее щеках, потому что я делал это дюжину раз, но я замечаю несколько новых.

Возвращение в ее номер отеля той ночью — это воспоминание, которое я похоронил под грузом ее горя. То, что я чувствовал, было последним, о чем я думал, она была на первом месте. Защита ее. Помощь ей. Просто быть рядом.

Но трудно отрицать это притяжение между нами.

Точно так же, как снаружи у ресторана, эти чувства с ревом вырываются на поверхность, подавляющее, удушающее желание коснуться ее, поцеловать, подхватить тот момент, который мы не должны были разделять все эти недели назад. Мой пульс учащается, задняя часть шеи теплеет, и мой инстинкт коснуться ее побеждает тысячу причин, почему я не должен этого делать.

Я обхватываю ладонью ее щеку, ее кожа теплая, и ее огонь утихает. Выражение ее лица смягчается, и она накрывает своей рукой ту, что я положил ей на щеку, удерживая ее на месте.

Входная дверь с грохотом закрывается, и она натыкается на кухонный табурет, отстраняясь от меня. Ее глаза расширяются, и она выглядит так, будто ищет слова, которые никто из нас не может найти.

— А вот и вы, — говорит Финн. — Чарли сказал, что возникли проблемы.

Я прочищаю горло.

— Легко исправили. Кто-то перехватил поставку. Он мертв.

Он выдыхает.

— Чертовы дилетанты. Ты в порядке, Денвер?

Она кивает.

— Нормально. Просто собираюсь принять душ и... душ. — Она вылетает из комнаты, и Финн провожает ее взглядом с озадаченным выражением лица.

— С ней все в порядке? — спрашивает он. В ответ я лишь выдыхаю. — Наверное, не лучшее время, чтобы сказать ей, что мне звонил Рейнджер.

Моя кожа внезапно нагревается по совершенно другой причине.

— Что он сказал?

— Именно то, что я ожидал. Отправь ее домой, или я пожалею, если не сделаю этого сам. — Он скрещивает руки на груди. — Я напомнил ему, с кем он разговаривает. Он напомнил мне, чью жену я забрал.

Забрал. Конечно, он будет видеть это именно так. Рейнджер, вероятно, убедил себя, что во всем этом виноват Финн.

— Чем закончился разговор?

Он выдыхает.

— Он сказал, что к Рождеству она либо вернется в его дом, либо он придет и заберет ее.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что если он попытается сделать что-то, чего она не хочет, я его убью. Племянник он или нет.

Он не шутит. Я видел, как сильно он привязался к Денвер за последние несколько недель. Теперь она одна из нас, нравится это Рейнджеру или нет, и если он ступит в этот город, он не покинет его живым, если только Денвер не уйдет по своей воле. А она не уйдет.

— Скажу ей завтра, — говорит он, выходя из комнаты.

Еще один груз на ее плечи, но она заслуживает знать. Впрочем, было бы хорошо, если бы у нее появилось хоть что-то, чего можно ждать с нетерпением. Так что я это устрою.

Я отправляю сообщение.

Я: Если мне захочется посетить Западное побережье, когда я смогу застать его врасплох?

Я жду, сообщение быстро прочитано. Появляются три точки.

ОДИН: Завтрашнее утро может быть веселым.

Я ухмыляюсь и набираю номер Чарли. Он отвечает:

— Да?

— Хочешь кое-кого взбесить?