В поисках Денвер

Глава 2

0

Денвер

Вечерний холод — словно постоянные удары ледяных плетей по моей коже. Я никогда не чувствовала такого мороза, и даже наша быстрая прогулка, когда я держу Кольта под руку, почти не согревает меня.

После того как Кольт ушел из отеля этим утром, я почти ничего от него не слышала — только короткое сообщение с вопросом, как я себя чувствую и не передумала ли насчет наших планов на вечер. Учитывая синяк на челюсти, боль в ребрах и одержимость Паука схватить меня, мне действительно следовало отказаться.

Но я каким-то образом убедила себя, что вчерашний вечер обернулся тем, чем обернулся, только потому, что я отошла от Кольта. Как только он снова оказался рядом, я почувствовала себя в безопасности, и он вытащил меня из пучины не один, а два раза. Он спас меня, снова, поэтому я решила: пока я держусь его, я должна продержаться в Нью-Йорке.

А что потом?

Вернуться домой к Рейнджеру? Надеяться, что он пройдет чертову терапию, и наш брак не превратится в катастрофу?

Письмо, которое написал мне отец, лежит в моей сумочке — это еще одна вещь, которая должна быть рядом, и я прочитала его уже сто раз. Он написал, что я еще такая молодая, и иногда я забываю об этом. Мне кажется, что с момента встречи с Рейнджером я прожила тысячу жизней, и все они меня измотали. Я не чувствую себя на пороге тридцатилетия. Мне кажется, что моя жизнь уже близится к финалу, и менять всё сейчас — слишком чертовски пугающе.

Или, может быть, я буду оглядываться на это время и жалеть, что у меня не хватило сил уйти.

— Ты слишком серьезна для веселого вечера, — говорит Кольт.

Я вздыхаю, и мое дыхание превращается в пар.

— Просто думаю о Рейнджере.

Там, где я держусь за его руку, он напрягается, и, когда я пытаюсь встретиться с ним взглядом, он отворачивается.

— Расскажи, о чем ты думаешь.

Холод внезапно становится еще сильнее.

— Мой папа написал в письме, что я еще молода, и если я не там, где хочу быть, — это нормально. У меня еще так много времени. Но по ощущениям это не так.

— Он прав. Ты молода.

— Разве ты не чувствуешь себя старше, чем есть на самом деле? Мы прошли через столько дерьма.

Улыбка Кольта слаба.

— Я определенно думаю о других тридцатидвухлетних и о том, что они считают стрессовым днем.

— Опоздание на работу?

— Забытый дома кошелек.

Я ухмыляюсь и кладу голову ему на бицепс, пока мы продолжаем идти.

— Царапина на машине.

— Но точно не попытка застрелить тебя. — Он вздыхает. — Хочешь снова поиграть?

Мой стон — это облегчение.

— Да, пожалуйста.

Он останавливается, и через дорогу я вижу, как охрана тоже замедляет шаг. Нас сопровождают шесть человек, но вы бы не догадались, если бы не присматривались.

Кольт поворачивается ко мне и поправляет мой шарф.

— Итак, ты – не ты, а я – не я.

— Тогда кто я?

Он задумывается на мгновение, хмуря брови, пока повязывает шарф заново.

— Денвер ДеЛука. Выросла в Нью-Йорке, парой кварталов дальше. Всегда была в меня влюблена, но... — я громко смеюсь, и он закрывает мне рот, ухмыляясь, — никогда не хватало смелости признаться.

— Я? Не хватало смелости? — бормочу я сквозь его ладонь.

— А я – Кольт Харланд. Слишком крут для Денвер ДеЛука. — Он смеется, когда я бью его в плечо. — Но втайне все равно она мне нравилась, поэтому я позвал ее на свидание.

— Придурок, — говорю я. — Ты не должен втайне мне нравиться. Ты должен любить меня во весь голос.

— Хорошо. Я люблю Денвер ДеЛука! — кричит он, я смеюсь и закрываю ему рот рукой в перчатке. Прохожие либо хмурятся, либо посмеиваются, и я придвигаюсь к нему ближе.

— Тише! — говорю я, улыбаясь так сильно, что болят щеки. — Сделай это свидание отличным, иначе я всем расскажу, что ты отстой. А потом приглашу на свидание Ронана Макьюэна.

Я хлопаю ресницами и иду дальше, Кольт быстро оказывается рядом.

— Ты бы не посмела, — шепчет он, притягивая меня к себе, его рука на моей талии.

В том, чтобы быть с ним так близко, нет ничего сексуального. Я даже не краснею от такой близости с Кольтом. Но я осознаю, как Паук нашел меня в первый раз.

— Кто-нибудь мог сделать фото, — говорю я.

Он обнимает меня чуть крепче, и я не знаю, почему от этого становится так приятно.

— Боишься, что Рейнджер может увидеть?

— Боюсь, что он причинит тебе боль, если увидит.

Терпение Рейнджера к Итану объяснялось лишь тем, что я металась между ними обоими. Он отступил так же, как с Уайаттом, — потому что знал, что в конце концов я стану миссис Рейнджер Люкс.

Теперь этот титул твердо принадлежит мне. Если бы Рейнджер увидел меня так с другим мужчиной, я не хочу даже думать, что бы он сделал.

— Я не боюсь, что Рейнджер причинит мне боль, — говорит Кольт. — Я боюсь только того, что он заберет тебя у меня.

И тут же, словно тысяча молний прошила эти слова электричеством, мое сердце делает то, чего не должно. Слова слетают с языка Кольта так, будто он произносил их тысячу раз, будто его защитный инстинкт по отношению ко мне — это неотъемлемая часть его самого, которая была всегда. Он не моргает, не краснеет и не запинается, и по какой-то причине это заставляет меня хотеть броситься в противоположную сторону.

И не потому, что я не хочу слышать от него такие вещи.

А потому, что хочу.

— Мы пришли. — Кольт подталкивает меня.

Я отбрасываю странное чувство, зарождающееся в груди, и открываю рот от изумления.

— Каток?

Кольт кивает.

— В Нью-Йорке зима. Я вожу тебя по туристическим местам.

Меня устраивает.

— Хорошее время сказать тебе, что я никогда этого не делала? — говорю я после того, как мы заплатили и сидим на скамейке, зашнуровывая коньки.

Кольт встает. Он всегда высокий, но на коньках он просто огромный. Он протягивает руку в перчатке, я беру ее и встаю, немного покачиваясь.

— Я играл в хоккей в школе. Просто держись за меня.

Конечно, он играл.

Первый шаг на лед — это ужасно. Люди делают медленные круги по катку, и дети, и взрослые, а я вцепилась в бортик так, что даже Бэмби засмеялся бы.

— Может, нам лучше просто пойти поесть?

Он ухмыляется мне и протягивает руки.

— У тебя все получится. Просто доверься мне.

Ухватившись одной рукой за край, я протягиваю вторую и хватаюсь за его руку. Он подъезжает ближе, отрывая меня от безопасного бортика.

— Я останусь прямо здесь, хорошо? — говорит он, глядя на меня и медленно катаясь спиной вперед. — Не отпускай меня.