Страница 79 из 117
ГЛАВА 17
ХОДЯЧАЯ ПОЛУМЕРТВАЯ ДЕВУШКА
Ноа
.
Я лежу без сна в темноте, ворочаюсь с боку на бок, раздумывая, не принять ли одну из таблеток Джоди и какую именно, когда звонит мой телефон.
Я уже собираюсь нажать «Игнорировать», полагая, что это очередной спам, но тут на экране мелькает надпись
НЕИЗВЕСТНЫЙ
, и я задумываюсь, может, это Тейт или Сайлас.
Или… давайте будем честны… это просто Сайлас.
Я нажимаю «Принять».
— Алло?
— Привет, маленькая беглянка.
Тейт.
Судя по голосу, пьяный Тейт.
— Привет, Тейт.
— Ты кажешься разочарованной, — говорит он. — Почему?
— Не понимаю, о чем ты. У меня всегда такой голос.
— Ты... — Он замолкает, смеясь. Я не понимаю, что тут такого смешного, и так и не догадываюсь, что он собирался сказать, потому что он сменил тему. — Знаешь, что? Это не имеет значения. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Хорошо… в чем дело?
— Я сделал кое-что… и не думаю, что тебе это понравится…
Я с трудом сглатываю.
— Что ты сделал, Тейт?
— Я причинил кому-то боль, — говорит он. — Я обещал, что не буду, но… боже, Ноа, ты просто сводишь меня с ума. И, знаешь, этот человек – независимо от того, что ты думаешь или какие гребаные фантазии ты выдумала в своем истощенном мозгу – этому человеку на тебя наплевать. Важно, чтобы ты это знала. Потому что, если ты честна с собой в этом, то ты не можешь по-настоящему злиться на меня, верно?
— Что ты сделал? — снова спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. — Что ты, блядь, натворил, Тейт?!
— Я имею в виду, если ты думаешь, что она колебалась бы даже секунду, прежде чем позвонить в полицию, если бы узнала, кто ты такая, ты, блядь, обманываешь себя. Она была бы в ужасе, нет, постой,
испытала
бы к тебе отвращение, если бы узнала. Честно говоря, очень жаль, что тот, кто пытался перерезать ей горло в первый раз, не справился с работой лучше, и тогда, возможно, мы не оказались бы в такой ситуации.
— Тейт! — кричу я в трубку. В панике садясь на кровати. — Ты этого не сделал. Ты не причинил вреда Джоди. Правда? Ты не причинил ей вреда?
— Нет, я не причинял вреда Джоди, — говорит он. Я вздыхаю с облегчением, прежде чем он добавляет: — Думаю, я убил ее.
— Что?! — Я едва могу дышать. Сердце колотится в груди, я с трудом выдавливаю из себя слова. — Что ты с ней сделал? Она… она в порядке?
— Ммм, то есть, она была жива, когда я ее там оставил, но сейчас, наверное, уже нет.
— Где? Тейт, где она? Она дома?
— Нет... ее нет дома, — небрежно отвечает он. Я почти слышу, как он рассеянно играет со своими кольцами в губах, хотя у него их больше нет.
— Тогда
где
?!
— Недалеко от твоего дома есть маленькое кладбище, — говорит он. — Ты знаешь, где оно?
— То, что за парком? — спрашиваю я срывающимся голосом. — На опушке леса?
— Именно, — говорит он. — В любом случае, она в одной из могил.
—
В
одной из?
— Где-то, да. Я не помню точно, где. В смысле, ты же знаешь, как это бывает, я просто… — Он делает паузу, и когда продолжает говорить, его тон становится резким, злым. Он почти кричит в трубку. — Я просто чертовски
злюсь
, Ноа, особенно когда дело касается тебя. И тогда я даже ничего не вижу, я даже не могу вспомнить, где я нахожусь и что делаю, потому что я так чертовски злюсь. Так что да, она в одной из них, я думаю, и, скорее всего, уже мертва.
Я роняю телефон. Я даже не знаю, отключила ли я звонок, но я бросаюсь к двери, надеваю ботинки и сбегаю вниз по лестнице под проливной дождь. Он холодный, ледяной, и дождь настолько сильный, что я едва вижу что-то дальше, чем на пару метров перед собой, но я не останавливаюсь, пока не добираюсь до кладбища. И к тому времени, как я распахиваю ворота, я промокла до нитки, каждая клетка моей обнаженной кожи онемела.
Я останавливаюсь, запыхавшись, мои ноги устали, а в горле першит от вдыхания ледяного воздуха, и падаю на колени.
— Джоди! — кричу я в темноту. — Джоди! Где ты!?
Я жду, напрягая слух, надеясь услышать что-нибудь сквозь шум проливного дождя и шелест листьев, но ничего не слышно.
— Джоди! — снова кричу я.
По-прежнему ничего.
Я поднимаюсь на ноги, поскальзываясь в грязи, и, с трудом двигая замерзшими ногами, пробираюсь сквозь ряды могил.
— Джоди!
Ничего. Никаких признаков жизни, никаких следов тела, кроме тех, что были похоронены здесь давным-давно. Я почти убеждаю себя, что Тейт все это выдумал, что это была просто шутка, но тут…
Я резко останавливаюсь, мое сердце уходит в пятки, когда я едва удерживаюсь, чтобы не упасть в открытую могилу без надгробия.
— Черт, чуть не упала. — Я засовываю руки, дрожащие от холода, адреналина и страха, в мокрый передний карман своей толстовки. Это немного согревает, когда я пытаюсь отдышаться.
Но прежде, чем идти дальше, я смотрю вниз, в эту открытую яму, и вижу… что-то.
Сначала я не сразу понимаю, что это, — в темноте почти ничего не видно. Но на дне грязной ямы, прямо по поверхности стоячей воды, расходятся круги, и я различаю длинные седые волосы и куртку. В ней я узнаю ту самую, которую она получила, когда её команда по боулингу выиграла чемпионат прошлой весной.
— Джоди! — кричу я в бездну. Но, конечно, она меня не слышит. Лежа лицом вниз в воде, она не шевелится. — Джоди, пожалуйста! Джоди!
Я не знаю, что делать, и если бы мне не было так холодно, если бы я не была одновременно так чертовски напугана, травмирована и беспомощна, я, наверное, знала бы, что не стоит этого делать.
Я прыгаю в яму.
Когда я приземляюсь, мои ноги поскальзываются, и я падаю задницей в грязь глубиной примерно в пять дюймов. Когда я пытаюсь подняться, я еще глубже погружаюсь в грязь. Она настолько густая, что мне с трудом удалось вытащить ноги.
— Джоди! — снова кричу я. Как только мне удается придвинуть ноги ближе, я опускаюсь на колени в эту мутную воду, хватаю ее за куртку и пытаюсь перевернуть.
Но куртка с легкостью соскальзывает с ее тела.
— Что...
Я держу ее перед собой, смотрю, как вода стекает по белой вышитой коже, и не понимаю, что происходит.
Я бросаю ее обратно в воду и ощупываю ее под поверхностью, но не нащупываю... ничего. Глаза наполняются слезами, и дрожащими руками я хватаю длинные серые волосы и вытаскиваю их из воды – полностью из воды.
Это парик.
Это был трюк. И теперь...
Теперь я застряла в могиле. В ледяной, мокрой могиле.
Я умру здесь.