Беглецы

Я наклоняюсь, хватаю рюкзак, а затем обхожу его и выхожу в пустую гостиную, но, как только я выхожу в коридор, он снова оказывается рядом со мной.

Я думала об этом моменте всю неделю – о том, как тяжело будет выйти из того места, которое последние десять лет я называла домом, и закрыть за собой дверь. Я представляла это почти каждый день с тех пор, как узнала о переезде, и каждый раз это заканчивалось слезами.

Теперь это происходит без всяких церемоний, я почти не обращаю на это внимания. Я даже забываю потянуть за ручку, чтобы дверь защелкнулась. Когда она снова медленно со скрипом открывается, я даже не пытаюсь исправить свою ошибку.

Сайлас обнимает меня за плечи и притягивает к себе, целуя в макушку.

— Все будет нормально, Ноа.

Я тихонько смеюсь, пока мы спускаемся по лестнице.

— Сайлас, это совсем не нормально. Если честно, это никогда, блядь, не было нормально.

— Ноа…

Я слышу крики и поворачиваюсь в сторону голосов. Моя мама стоит перед домом и ругается с мамой Мии и Тейта.

— Черт… — Я с силой открываю дверь старого зеленого «Saturn» моей мамы, бросаю сумку на заднее сиденье и захлопываю дверь. — Это просто… потрясающе. Интересно, о чем они говорят. Уверена, ничего унизительного.

— Не беспокойся о моих чувствах или, о чем-то еще.

Я прислоняюсь спиной к машине, скрестив руки на груди.

— Ты была счастлива, — говорит Сайлас. — Тебе было весело.

— Ну, мне сейчас, блядь, совсем не весело. А

он

… — Я прикусываю губу.

Он сказал, что мы любим друг друга

. Никто не заставлял его этого делать. Я не могу подобрать нужных слов, поэтому вместо этого говорю: — Он обманул меня.

Сайлас качает головой.

— Он любит тебя.

Я усмехаюсь.

— Можешь прекратить – что бы ты ни делал. Я больше не играю.

Он сокращает расстояние, между нами, приподнимая мой подбородок, пока я не смотрю ему в глаза.

— Ну, я люблю тебя. Что насчет этого?

Прежде чем я успеваю ответить, Пол выпрыгивает из движущегося грузовика, бормоча ругательства, и мчится через парковку к моей маме. Сайлас обнимает меня рукой, его поза меняется с утешительной на защитную, пока мы оба смотрим на Пола через мое плечо.

— Эй! — кричит он, добравшись до моей матери. Он хватает ее за руку и дергает назад, вставая между двумя женщинами, когда она спотыкается. Мама Мии поворачивается и направляется обратно к лестнице, пока Пол отчитывает мою маму, его лицо искажено гневом. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но он указывает на нашу машину в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Эй, Ноа? — Я оглядываюсь на Сайласа. — Ты помнишь, что я говорил о нем? — спрашивает он, крепко сжав челюсти.

— Да, но это не совсем похоже на…

— Как только он впервые ударит ее, как только он впервые прикоснется к тебе, лучше тебе, блядь, сказать мне об этом.

— И ты отрежешь ему руки? — спрашиваю я, пытаясь рассмеяться.

Лицо Сайласа остается напряженным, без намека на улыбку.

— Да.

Я вспоминаю, с какой легкостью он перерезал горло животному прошлой ночью и как беспечно Тейт бросил его тушу в наш костер. Может, он действительно так думает, мне стоит волноваться.

— Хорошо, — шепчу я, когда Пол возвращается к грузовику, а мама направляется к машине, опустив взгляд.

— Напиши мне свой адрес, когда сможешь. Я могу приехать и забрать тебя завтра.

— Со своим дружком?

— Да.

Слезы щиплют мне глаза.

— Нет, спасибо.

— Тебе станет лучше, если ты просто поговоришь с ним.

— Нет, — говорю я более решительно. — Я не хочу этого делать.

— Мы часть друг друга – всегда были. Ты не можешь просто уехать и забыть об этом. Это не сработает.

— Поехали, — говорит моя мама, резко открывая дверь машины. Ее губы скривились, когда она увидела, как Сайлас обнимает меня, мне стало интересно, что мама Мии ей сказала. — Сейчас же. Мы и так уже опаздываем из-за тебя.

Она забирается в машину, а я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь с пассажирской стороны.

— Пока, Сайлас.

Он останавливает меня, положив руку мне на затылок, и его губы находят мои. Впервые он целует меня так страстно, что это может увидеть любой.

И, скорее всего, в последний раз.

Я отрываюсь от него, когда мама начинает сигналить.

— Поехали! Сейчас же!

— Я люблю тебя, Ноа, — говорит он. — Скоро увидимся, хорошо?

— Да, — вру я. — Хорошо.

Я забираюсь в машину, а он осторожно закрывает за мной дверь и направляется к зданию. Я хватаюсь за ремень безопасности и, пристегнув его, встречаюсь взглядом с мамой.

Она оглядывает меня с ног до головы с той же гримасой, что и раньше.

— Что?

— То, что она сказала… это правда, да?

— Я не знаю, что она сказала, так что не уверена.

— Она сказала, что ты была в постели с ними обоими.

Я не отвечаю.

— Ну, этот синяк под глазом ты заслужила, не так ли? Я думала, ты более ответственный человек.

— Мне восемнадцать. Я уже взрослая и не считаю, что должна тебе что-то объяснять, и нет, не думаю, что

заслужила

этот синяк под глазом.

— То, что ты взрослая, означает только то, что ты должна быть более осторожной, Ноа, ты же наверняка понимаешь это. — Она делает паузу, качая головой. — Это то, чем ты занимаешься, когда я на работе, а ты должна искать работу? Ты шлюха?

— Нет…

— Люди, которым ты небезразлична, так с тобой не обращаются. Ты же это знаешь, верно?

Я пожимаю плечами. Похоже, я не знаю. Как я уже сказала, все это было очень запутанно. Я знала, что в какой-то степени это было неправильно, но я не чувствовала себя плохо.

Но теперь чувствую. Наверное, она права.

— Боже, тебе повезло, что я сейчас забираю тебя отсюда, — она качает головой и дает задний ход. Выехав задним ходом, мы сидим там минуту, ожидая, пока Пол развернет грузовик. — У тебя есть шанс стать кем-то другим – действительно

стать

кем-то. Я советую тебе отнестись к этому

очень

серьезно.

Вот опять. Еще больше предупреждений.

Люди говорят, что мы с мамой очень похожи, и я это вижу. Те же зеленые глаза, те же веснушки. Но у нее темные волосы с ранними седыми прядями, а лицо, возможно, постарело раньше времени из-за сомнительных жизненных выборов, которые привели к наркозависимости и нескольким уголовным преступлениям.