Страница 12 из 117
ГЛАВА 2
ОСОБЕННО ЖЕСТОКО
Ноа.
Солнечный свет на моей щеке будит меня. Я с трудом открываю глаза и сцепляю пальцы с пальцами Сайласа, настолько устав, что даже не замечаю, что в этой картине что-то не так.
Пока не осознаю.
Мое сердце замирает, когда я смотрю на часы на стене: 8:45 утра.
Мне нужно уходить через пятнадцать минут.
— Черт! Черт… слезь с меня. Мне нужно уходить!
— Что? — стонет Тейт, вытягивая руки над головой, прежде чем приподняться на локтях. — Почему ты кричишь?
—
Ты
должен был поставить будильник. Ты должен был разбудить меня, Мия меня убьет.
Он хватает свой телефон с тумбочки.
— Ах, черт. Извини, у меня разрядился телефон.
Почувствовав мою панику, он проводит рукой по своим взъерошенным волосам, а затем кладет ее мне на плечо и смотрит на меня успокаивающе.
— Эй, все в порядке. Она, наверное, еще спит, она и так еле вылезала из постели последние пару недель.
Он прав… возможно, он прав. Если бы она проснулась, она бы меня искала. И большую часть времени она была слишком подавлена, чтобы встать с постели.
— Ты проверишь? — спрашиваю я.
— Да, — говорит он. — Да, я пойду проверю.
Я прижимаюсь к Сайласу как раз в тот момент, когда дверь спальни распахивается с такой силой, что отскакивает от стены и ударяет Мию, когда та входит в комнату.
— Что… за хуйня?! — кричит она. — Что это за черт? Что с тобой
не так
?
Слишком потрясенная, чтобы ответить, я могу только уставиться на нее в ответ.
Я не знаю. Я не знаю, что со мной не так.
— Мия… убирайся, — говорит Тейт.
— Ты
отвратительна
. Держи, — обращается она ко мне, прежде чем швырнуть телефон мне в лицо. При ударе раздается хруст в носу, и я прикрываю его руками, пока кровь льется мне на губы и стекает по подбородку. — У тебя зазвонил будильник.
— О, черт. Ты в порядке? — спрашивает Сайлас, когда Мия уходит в ярости. — Дай посмотрю.
— Нет! — Я отталкиваю его, слезы жгут мне глаза. — Не трогай меня!
Будучи единственной полностью одетой, я выпрыгиваю из постели и мчусь за ней.
— Мия, остановись! Прости! — кричу я, следуя за ней по коридору в гостиную.
— Ты, блядь,
больная
. Я имею в виду… я знала, что тебе нравится Тейт, я подозревала, но это просто жалко.
— Мия, пожалуйста, не будь такой! — плачу я. Я хватаю ее за руку одной из своих окровавленных рук, и она быстро отталкивает меня и толкает к книжным полкам, сбивая несколько книг. Я прикрываю голову руками, когда они обрушиваются на меня.
Не знаю, хотела ли она это сделать, но она выглядит довольной результатом – настолько, что отводит кулак назад и бьет им мне в левый глаз.
Тейт встает, между нами, прежде чем она успевает сделать это снова, отталкивая ее назад, в то время как я падаю на пол.
— Мия, ты ведешь себя чертовски нелепо, прекрати.
Сайлас опускается на колени рядом со мной, помогая мне встать, а она кричит:
— Убирайся! Убирайся из моего дома! И держись подальше от моего брата. Я больше не хочу тебя видеть! И
ты
, Тейт… — Она сильно толкает его обеими руками в грудь. — Ноа? Серьезно?
— Ничего не было, Мия, — говорит ей Тейт. — Я, блядь, даже не прикасался к ней. Я бы никогда к ней не прикоснулся. Ты действительно думаешь, что я стал бы заигрывать с Ноа? Я даже не знал, что она там, пока ты не вошла, между нами, ничего нет.
Вот оно.
Особенно жестоко
.
Мое сердце уходит в пятки. Его слова ранили меня сильнее, чем удар по лицу, сильнее, чем то, что сказала Мия вчера вечером.
Но они останавливают Мию на полпути. Она смотрит на меня через его плечо, ожидая, что я подтвержу его слова, надеясь, что я скажу ей: «
Да, Мия. Это только я, настолько одержимая твоим братом, что залезла к нему в постель без его согласия и спала с ним всю ночь. Он этого не хотел
».
Я качаю головой. Слезы катятся по моему лицу, когда я выбегаю через входную дверь и несусь по коридору к своей квартире. Когда я захожу внутрь, там темно и пусто, жалюзи опущены, и большая часть нашей мебели выброшена, поскольку она не соответствовала бы более роскошно обставленному дому Пола.
— Ты опоздала! — кричит моя мама через плечо. — Нам нужно… что, черт возьми, случилось с твоим лицом? Почему ты плачешь?
— Мия ударила меня, — говорю я ей.
Она вздыхает.
— Господи. Ладно, иди приведи себя в порядок и оденься. У нас нет на это времени, он ждет в машине
И это все. Это все, что я слышу, прежде чем она возвращается к укладке косметики в чемодан.
Я иду в свою спальню и беру рюкзак, который оставила для себя, там сменная одежда и несколько необходимых вещей. Прежде чем одеться, я осторожно умываю в раковине окровавленное лицо, руки и шею.
Это больно. Но нос, похоже, не сломан. Прямо под глазом небольшой порез, а половина лица уже опухла и покрылась синяками. Могло быть и хуже – прямо сейчас это могло выглядеть как мои внутренности. Я нажимаю на синяк кончиками пальцев, морщась от боли, и наблюдаю, как кожа меняет цвет с белого на темно-фиолетовый.
Но, как ни странно, это успокаивает меня, это снимает ту другую боль, поэтому я делаю это снова, на этот раз нажимая сильнее.
Пока я наблюдаю за изменением цвета синяка, открывается дверь ванной. Я делаю шаг назад, увидев Сайласа в дверном проеме.
— Оставь меня в покое.
Он все равно подходит ко мне, положив руку мне на правую щеку. Он прикладывает что-то холодное к моему ушибленному левому боку, и я понимаю, что это пакет замороженного горошка. На мгновение у меня перехватывает дыхание, пока я не привыкаю к этому ощущению.
— Я тебе ничего не сделал, — говорит он. — Не вымещай зло на мне.
Как бы сильно мне ни хотелось оттолкнуть его и выбежать из комнаты, я этого не делаю. Потому что холод действительно помогает, и это больше, чем сделала моя мама.
Я вздыхаю.
— Это приятно.
— Я принес твой телефон, — говорит он, кладя его на столешницу.
На экране блокировки выстраиваются уведомления о сообщениях от Тейта. Я выключаю телефон, прежде чем сунуть в карман.
— Ты в порядке?
Я качаю головой.
— Нет. Но, возможно, мне это было нужно. Я не хотела уезжать, а теперь не захочу возвращаться.
— Не говори так.
— Это правда.
— Он сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль.
Но он сделал, правда? Неважно, зачем. Ему было плевать, чтобы этого не допустить.
— Мне нужно идти в машину. Мама уже в ярости.