Беглецы

ГЛАВА 25

БЕГЛЕЦЫ

Ноа

.

Я не думала, что мы когда-нибудь доедем, но я ошибалась. Мы ехали около тридцати часов, останавливаясь только, чтобы перекусить, когда меня тошнило, и сходить в туалет, когда это было действительно необходимо. Я думала, что меня стошнит, когда мы пересекли границу, но они не задавали нам много вопросов. Сайлас назвал им адрес в Саскатуне, где мы, конечно же, не собирались останавливаться, чтобы навестить друга по имени Джейк, потом они открыли багажник на несколько секунд и отпустили нас.

Сайлас сменился с Тейтом только один раз, чтобы поспать около семи часов, а я пересела на заднее сиденье, пока они не поменялись обратно.

Мы прибыли к месту назначения еще до восхода солнца и припарковались у запертых ворот общины, вся территория которой, кажется, опутана колючей проволокой.

— Эй, — говорит Сайлас, подталкивая меня локтем, — просыпайся.

Я открываю глаза и наклоняю сиденье вперед. Уже позднее утром, но на этой широте солнце едва видно на горизонте. И холодно – здесь гораздо холоднее, чем было в Вашингтоне. Голые деревья и тонкий слой снега, покрывающий каменистую местность, указывают на то, что зима уже наступила, где бы мы ни находились. Вывеска на входных воротах предупреждает всех, кто к ним подходит, что они находятся на частной территории, находящейся под наблюдением, и призывает нарушителей повернуть назад.

Иначе. Там буквально написано: «иначе».

Из старого красного джипа выпрыгивает мужчина, снимает цепь с ворот и кивает Сайласу, как будто знает его, и машет нам рукой, приглашая проехать.

Сайлас подъезжает и останавливается у входа, пока мужчина снова закрывает ворота на цепь и подходит к окну. Он дает ему указания, как добраться до того, что он называет

большим домом

, расположенного примерно в миле отсюда, вправо по дороге.

— Ты знаком с этими людьми, Сайлас? — спрашиваю я, когда он поднимает окно.

— Мы общались, — лаконично отвечает он.

Через несколько минут мы подъезжаем к тому, что, как я полагаю, должно быть

большим домом

. Он напоминает старую лыжную базу, хотя я не могу себе представить, что его когда-либо использовали в этих целях. Когда мы подъезжаем, нас проводят в гараж, расположенный сбоку от дома. Двое мужчин вручную опускают за нами ворота, и вдруг я чувствую себя неловко в этом слабо освещенном помещении.

— Сайлас... — шепчу я.

— Все в порядке, — говорит он. — Выходи из машины. Все нормально.

Я киваю, поворачиваясь к своей двери, но один из мужчин открывает ее, не дожидаясь, пока я это сделаю, и смотрит на меня с нетерпеливым выражением лица. Тейт выходит с той же стороны, и я быстро перемещаюсь, чтобы оказаться рядом с ним, наблюдая, как Сайлас передает ключи от машины другому мужчине. Третий достает наши вещи из багажника и ставит их на землю.

Тейт подходит, чтобы взять свой чемодан и рюкзак, а также мой собственный пакет с вещами, и я наблюдаю, как другой мужчина открывает дно багажника и начинает вытаскивать оружие. Я слышу треск, когда тот, кто нетерпеливо ждал, пока я выйду из машины, срывает боковую панель.

Господи. Это намного больше, чем то, что они забрали из дома Джоди.

— Пойдем в дом, — говорит Сайлас, хватая свой чемодан. Он кладет руку Тейту на затылок и целует его, прежде чем добавить: — Я возьму и это тоже, — и затем забирает у него мой пакет.

Внутри есть большая дровяная печь, очень старая кухня и два длинных стола, за которыми несколько человек завтракают.

— Что нам теперь делать? — спрашиваю я.

Прежде чем я получаю ответ, к нам подходит женщина лет пятидесяти с загорелой кожей и пронзительными серо-голубыми глазами. Она одета в камуфляжные брюки и рубашку с длинными рукавами, а через плечо у нее перекинута винтовка.

— Ты, должно быть, Сайлас, — говорит она, используя его настоящее имя. — Приятно познакомиться. Ребята сказали, что ты достал все, что нам нужно, и даже больше, так что спасибо тебе за это.

Это застает меня врасплох. Мне не нравится мысль, что кто-то знает его настоящее имя. Это не кажется безопасным.

— Почему бы вам не позавтракать, а я принесу ключи и карту.

— Отлично, — говорит он. — Спасибо.

— Я Венди, — говорит она мне. — Как тебя зовут?

Я смотрю прямо перед собой, скрестив руки на груди. Я не попадусь на эту удочку. Мне не нужна третья мать, которая попытается меня пристрелить.

— Она немая? Глухая?

— Неа, — отвечает Тейт. — Просто злая и уставшая.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Если я злая и уставшая, то кем, черт возьми, это делает его?

— Все в порядке, — говорит она. — У нас было довольно много сбежавших. Они всегда появляются в таком виде. У тебя есть теплая одежда? Настоящее зимнее пальто?

И снова я отказываюсь отвечать.

— Ноа... — говорит Сайлас укоризненным тоном, подталкивая меня локтем.

— Нет, — говорю я ей. — В моем скромном пакете с вещами, похожем на мешок для мусора, нет зимнего пальто.

— Ты ведь здесь не против своей воли, не так ли?

— Не совсем.

— Ноа, отнесись к этому серьезно, — говорит Сайлас. — Пожалуйста.

Я вздыхаю.

— Нет. Я

здесь

не против своей воли. С экзистенциальной точки зрения? Это спорный вопрос.

— Вероника? — окликает она.

Невысокая чернокожая женщина оборачивается, встречается взглядом с Венди и пересекает комнату.

— Это моя жена Вероника, — говорит она. — Вероника, почему бы тебе не взять Ноа и не дать ей посмотреть вещи, которые оставила Лорна? Похоже, у них примерно один размер.

— Конечно, — говорит она. — Следуй за мной.

Она делает несколько шагов вперед, останавливаясь, когда понимает, что я за ней не иду.

— Иди, — говорит Тейт. — Я пойду с тобой.

Я следую за ней через главную комнату и дальше по коридору, пока она не останавливается перед кладовкой, вытаскивая картонную коробку с надписью:

Лорна

, написанной курсивом на лицевой стороне.

— Что с ней случилось? — спрашиваю я. — Она

исчезла

потому, что не следовала правилам?

— Она ушла, — говорит Вероника. — Люди приходят и уходят. Они не заключенные, для них не редкость уйти через некоторое время. Тебе стоит взять это, — говорит она, протягивая мне серую куртку Carhart и пару толстовок с капюшоном. — Какой у тебя размер обуви?

— Восемь с половиной, — отвечает Тейт.