Страница 106 из 117
— Я сяду впереди, — говорю я, перебирая сумку с одеждой в поисках чего-нибудь теплого, чтобы переодеться. — Я не буду сидеть рядом с ним.
Тейт засовывает руки в карманы и пожимает плечами.
— Ничего страшного, Ноа. Мне не нужно, чтобы ты сидела рядом со мной.
Я вижу, что он еще не закончил, но игнорирую его и начинаю переодеваться, пока я это делаю, Сайлас забирает у меня одежду и бросает ее в мусорный контейнер.
— Мне нужно от тебя только одно, — говорит он.
— Тейт, оставь ее в покое. Просто садись в машину.
— Это всего лишь одна очень,
очень
маленькая вещь.
— Мне все равно, чего ты хочешь.
— Я просто хочу, чтобы ты сказала, что ты такая же, как я, вот и все. Думаю, нам обоим станет намного легче.
— Тейт, она не такая, — говорит Сайлас. — Она не такая, как мы. И она, блядь, через слишком многое прошла, чтобы ты сейчас с ней так поступал.
Я натягиваю толстовку через голову и обхожу машину к пассажирской стороне, Тейт следует за мной. Когда я открываю дверцу машины, он снова открывает свой гребаный рот.
— Ладно, но Ноа? Ты можешь просто...
— Что? — кричу я, резко поворачиваясь к нему лицом. — Что я могу? — Я сильно толкаю его в грудь обеими руками. — Какого черта тебе от меня нужно, Тейт? А? Ты хочешь, чтобы я признала, что я
такая же, как ты?
Прекрасно. — Я поднимаю руки в знак поражения. — Конечно, я такая же, как ты. Это ты
сделал
меня такой!
Он улыбается.
— Спасибо.
— Пошел ты!
Я сердито смотрю на него, сажусь в машину и с силой захлопываю за собой дверь. Тейт садится сзади меня, спокойный и тихий, тихо закрывая свою дверь.
Сайлас берет меня за руку, переплетая мои пальцы со своими, и выезжает из переулка.
И Тейт барабанит пальцами по стеклу.
Постукивает-блядь-по-стеклу.
Не знаю, делает ли он это просто для того, чтобы меня разозлить, или потому, что не может, блядь, сидеть в тишине и спокойствии, но если это первое, то у него получается. Я стискиваю зубы, пока Сайлас не включает радио, заглушая его.
Мы едем так минут тридцать – Сайлас сосредоточен на дороге, Тейт с его непрерывным постукиванием и почти постоянным ерзанием на заднем сиденье, а я со своими мыслями и раскалывающейся головной болью. И я устала.
Я кладу голову на центральную консоль, все еще сжимая руку Сайласа в своей, и закрываю глаза.
Интересно, разочаровался ли он во мне. Молчать – это нормально для нас, но он всегда ставил меня на пьедестал. Он баловал меня, он относился ко мне, как к чему-то блестящему, новому, невинному. Я никогда не просила об этом, но он все равно это делал.
Я подношу его руку ко рту и прижимаюсь губами к его коже, а затем оставляю ее там, чтобы почувствовать его запах.
Он обещал мне мир. Но как, черт возьми, мы втроем сможем жить в мире? Прошлой ночью я была уверена, что даже не хочу жить.
И, если честно, нам всем, наверное, было бы немного лучше, если бы я умерла.
— Знаешь, Ноа, если хочешь прилечь, сзади больше места, — говорит Тейт.
— Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо.
— Да, я понимаю, — говорит Тейт. — Он такой большой и мускулистый, с ним ты чувствуешь себя в безопасности, верно?
Я игнорирую его, но… да. В общем-то, да.
— Как крошечный младенец, — продолжает он. — И он сексуальный. Очень приятно пахнет. И хорошо целуется.
— Тейт... — Сайлас смеется, качая головой. — Не думаю, что она сейчас хочет тебя слушать.
— Нет, но он прав, — мягко говорю я. — Ты действительно даешь мне чувство безопасности. И все остальное тоже. Сайлас?
— Хммм?
— Ты все еще хочешь меня? Даже несмотря на то, что я... плохая?
— Ты не плохая, Ноа, — говорит Сайлас. — Ты по-прежнему хорошая девочка. Ничто из того, что ты можешь сделать, не изменит моего мнения о тебе, хорошо?
— А как же я? — спрашивает Тейт. — Я хороший мальчик?
— Нет, абсолютно нет, — говорит Сайлас. — Но я счастлив. Знаю, что, наверное, я единственный. Я знаю, что это эгоистично, и ты не счастлива, Ноа. Я чувствую это, оно исходит от тебя, заполняет каждый уголок этого маленького пространства, так что не думай, что я этого не знаю. — Он поглаживает большим пальцем мою руку. — Но вчера вечером ты сказала мне, что счастлива. Так и должно быть – мы должны быть вместе. Мы – семья. Все наладится. Это единственный способ, которым все
может
стать лучше.
Глаза наполняются слезами. Я сглатываю комок в горле, чтобы сдержать рыдание, и в этот момент благодарна за радио, даже несмотря на то, что оно прерывается помехами.
— Больше так со мной не поступай, Ноа, — добавляет он. — Ты должна пообещать.
Я молчу, не желая давать обещание, в котором не уверена, смогу ли его сдержать.
— Тебе нужно немного поспать, Ноа, — говорит Тейт. Он наклоняется вперед, прислоняя голову к руке Сайласа и запускает пальцы в мои волосы. — Это действительно долгая поездка.
— Ты даже не хочешь, чтобы я была здесь.
— Ммм... это не совсем так. Думаю, ты это знаешь. Я не
настолько
хорош во лжи.
— Да, это так, — шепчу я.
— Хочешь знать, куда мы направляемся? — спрашивает он.
Я не отвечаю, и он продолжает гладить меня по волосам.
— В Северо-Западных территориях есть небольшая община. Они дадут нам дом и позволят жить там, пока мы будем следовать их правилам.
— Зачем им это делать? Они знают, кто ты?
— Нет, — говорит он. — Им все равно, кто мы.
— Они не
дают
нам дом, — уточняет Сайлас. — Мы везем в стенах этой машины достаточно оружия и патронов, чтобы все общины могли охотиться всю зиму. Вот что они получают в результате. Это одно из их правил – каждый вносит свой вклад.
— Значит, это секта.
— Думаю, они предпочитают термин
автономное сообщество
, — говорит Тейт.
— Тебе понравится, Ноа, — говорит Сайлас. — Там спокойно. Люди там живут без телевизоров и интернета. Там нет газет. Никто никогда не посмотрит на нас дважды.
— Мы – смешанная по расовому происхождению троица гомосексуалистов, разыскиваемых за убийство. Вы уверены, что мы впишемся в секту? Я смотрела много документальных фильмов о сектах, и они никогда не заканчиваются хорошо. Кому или чему мы должны поклоняться?
— Ты назвала нас троицей. Это мило, — говорит Тейт.
— Заткнись, Тейт.
— Я уверен, — говорит Сайлас. — Ты думаешь, я не знаю, кто мы и как выглядим? Я бы никогда не подверг нас такой опасности. И это не секта, Ноа, там нет никакой религии.
— Ладно, — сдаюсь я.