Беглецы

ГЛАВА 23

НЕ ВСЕ ГЕРОИ ВООРУЖЕНЫ ЛОПАТАМИ

Тейт

.

Ноа не торопится, моет и сушит волосы, хотя знает, что Сайлас ждет нас в машине, и я знаю, что ей все равно, как это выглядит.

Она делает это только для того, чтобы разозлить меня. И только для того, чтобы разозлить ее, я изо всех сил стараюсь не реагировать и делаю вид, что терпеливо жду.

Наконец она откладывает фен в сторону, ее волосы, когда-то светлые, а потом рыжие, стали почти такими же темными, как у меня. Ей идет, оно подчеркивает ее грустные зеленые глаза и веснушки.

Она выглядит такой же бледной, как вчера вечером, когда я перевернул ее и увидел рвоту, засохшую на ее лице, и синяки на шее. С тех пор я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза – новый ментальный снимок, присоединившийся к коллекции неподвижных образов, которые будут преследовать меня вечно.

Я отвожу взгляд, пытаясь выбросить этот образ из головы, но взгляд падает на ванну, и я вспоминаю, как держал ее прошлой ночью прижимая к себе под холодными струями душа, а не в теплой ванне, и то, как она смотрела на меня, отчаяние в ее голосе, когда она поняла, что все еще жива и, что еще хуже, застряла со мной.

И когда я пытаюсь избавиться от

этого

образа, вместо этого я стою на мокром ковре, а моя сестра лежит под кровавой водой.

— Ладно, пошли, — говорю я, выходя из ванной. — Он просто поднимется сюда и вытащит тебя, если мы в ближайшее время не спустимся.

— Но ты не сделаешь этого? — спрашивает Ноа.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорю я ей. — Ты сказала, чтобы я тебя не трогал, так что я тебя не трогаю.

— Да, хорошо, Тейт, — говорит она, закатывая глаза, когда проходит мимо меня.

Как будто я лгу.

Но я не лгу. Я не прикасаюсь к ней, как она и просила. И это тяжело… потому что я очень хочу этого. Я хочу обнять ее и поцеловать, хочу провести пальцами по ее волосам и утешить ее.

Я могу ей помочь. Если она мне позволит. Она всегда мне позволяет.

— Ты не можешь взять с собой телефон, — говорю я, когда она хватает сумочку. — Или любую из своих старых карточек, или что-нибудь еще.

— Отлично, — говорит она и бросает ее на землю. — Тогда давай просто уйдем.

— Я бы не убил тебя, Ноа, — говорю я ей, когда она надевает куртку и выходит за дверь.

— О чем ты говоришь?

— В прошлом году. Я не собирался убивать тебя. То есть, я хотел, но не смог бы. Я не хочу жить в мире, где тебя нет.

— Но ты и

этого

на самом деле не хочешь

о

, не так ли? — спрашивает она, когда мы спускаемся по лестнице. — Ты хочешь, чтобы я просидела в тюрьме до конца жизни.

Я прикусываю губу, снова пытаясь протянуть несуществующие кольца сквозь зубы.

— Это сложно. — И мне кажется, я неплохо объяснил ей это, когда думал, что она просто спит, но сейчас я не знаю, как это сделать сейчас. — Но я действительно люблю тебя.

Забыв, что я сказал ей, что не прикоснусь к ней, я тянусь к ее руке, но она быстро отдергивает ее.

— Это не любовь, Тейт, — говорит она. — Возможно, это одержимость, но это не любовь. Ты сам сказал мне вчера вечером. Когда ты любишь кого-то, ты не хочешь, чтобы ему было больно.

Я подумываю о том, чтобы поспорить. Иногда ты любишь кого-то так сильно, что начинаешь сомневаться в себе, и тебе приходится причинять ему боль – это самозащита. По крайней мере, так я думал раньше. Так я думал оба раза, когда Ноа уходила, но мне никогда не приходилось видеть своими глазами, как ей было больно ни в тот, ни в другой раз. Я никогда не видел, чтобы Ноа была грустной.

Прошлой ночью я видел ее грустной.

Мы спускаемся по лестнице как раз в тот момент, когда пожилая леди, владелица заведения, выходит через заднюю дверь и сворачивает за угол главного дома. Я натягиваю капюшон на голову, прежде чем она подходит к нам.

— Здесь все в порядке? — спрашивает она, оглядывая нас обоих. Ее рука висит над бедром, и у меня возникает явное ощущение, что мы, должно быть, пропустили хотя бы один из ее пистолетов, когда осматривали помещение.

— Да, все в порядке, — говорит Ноа. — Мы просто собираемся перекусить.

— Ты уверена? — спрашивает женщина. Как ее звали? Джоди, верно? — Ты неважно выглядишь.

— Да, я просто вчера слишком сильно повеселилась, — говорит она. — Мне нужно перекусить после похмелья. Но нам нужно поговорить завтра, я… я хотела позвонить тебе и спросить, когда мы сможем вернуться к работе.

— Ну, я надеялась, что завтра мы будем открыты, — говорит Джоди. — Но мне позвонили из полиции, и оказалось, что этот палец совпадает по ДНК с человеком, который пропал недалеко отсюда. Ты ведь ничего об этом не знаешь, правда, Ноа?

О,

черт.

Она назвала ее Ноа. Она

знает.

Откуда, черт возьми, она знает?

Но Ноа слишком измучена и уставшая, чтобы это заметить. Да и уже несколько дней подряд она слышит свое имя, свое настоящее имя из наших с Сайласом уст.

— Откуда мне об этом знать? — спрашивает она.

Как только Джоди вытаскивает пистолет, я отталкиваю Ноа за спину и встаю перед ней с поднятыми руками.

— Джоди, что ты делаешь?! — кричит Ноа, все еще не осознавая своей ошибки.

— Вы оба... — начинает Джоди. — Не двигайтесь. Я вызываю полицию.

Она неуклюже пытается левой рукой достать телефон из кармана, не отрывая от нас взгляда и не опуская пистолет. Это сложная задача, рано или поздно ей придется сделать что-то одно, и тогда мне придется на нее наброситься. Это мой единственный вариант.

Но затем я вижу Сайласа позади нее, медленно крадущегося из леса между домом и переулком.

— Зачем тебе звонить в полицию? Я никому не причинила вреда, клянусь.

Крики Ноа позволяют ему двигаться чуть быстрее, и я вижу, как он хватает лопату, прислоненную к стене дома.

— Она знает, кто ты, Ноа, — спокойно говорю я. — Она назвала твое имя.

— Я провела расследование после того, как позвонила полиция, — говорит она. — Я начала искать сбежавших из дома подростков на Тихоокеанском Северо-Западе примерно в то время, когда ты появилась, не осознавая, что никогда не смотрела на тебя достаточно долго, чтобы понять, что ты – Ноа Барлоу. Конечно, ты была изрядно побита, когда появилась. Я не знала, что ты прятала

его

все это время, теперь, вот это… вот это, блядь, сюрприз.

— Я не... — Ноа пытается обойти меня, но я хватаю ее за куртку и тяну назад.

— Не двигайтесь! — кричит Джоди. — Не двигайтесь, мать вашу, или я пристрелю вас.

Она наконец достает телефон из кармана как раз в тот момент, когда Сайлас приближается к ней.