Сноходцы

— Рано или поздно все мы через это проходим, – вдруг сказал Никифор совершенно иным тоном: спокойным, полным сожаления. – Все мы, продавшие свои души, осознаем, что натворили и чем придется расплачиваться. Можно считать это глупостью, слабостью, но мой сын научил меня любить, позволил увидеть то, во что я превратился. И я не хотел, чтобы такая же участь постигла и его. Я уже испортил ему жизнь, не хотел, чтобы и после смерти он не нашел покой. – Колдун замолчал, продолжая качать пустую колыбель, затем продолжил: – Я был неудачником. Сыном бедняков и пьяниц. Но всегда хотел чего-то добиться, хотел вырваться в люди. Правда, ни ума, ни особых талантов мне природа не дала. И когда появился тот, кто предложил славу и богатство, я недолго сомневался. Нужно было лишь провести три ритуала, дать емусилу. Тогда я не думал, что делаю, видел перед собой только цель. Но затем пришло осознание. Онне позволил бы мне отойти в сторону. Если бы не я, нашел бы другого. Я заключил его в портрет, спрятал книгу заклинаний там, где ее никто не стал бы искать, защитил двойной защитой и до самой смерти хранил свой секрет.

— Но теперь ты мертв, и демон нашел себе нового хозяина, – припечатал Леон. – Скажи, как уничтожить его?

Никифор вдруг появился прямо перед Леоном, минуя тень.

— Никак, – громко крикнул он. – Демона нельзя убить.

— Но его можно изгнать, – не сдавался Леон. – Вернуть в его мир. У тебя не получилось, но ты ведь знаешь, как это сделать, я прав?

— Только не этого. Он путешествует по снам, легко может в них затеряться на много лет. Пока не найдет другого носителя. А если попробуешь убить носителя, он тут же перепрыгнет в нового. И тогда его уже вовек не поймаешь. Стоит тебе только подумать о смерти хозяина, только допустить такую мысль в своей голове, как демон исчезнет. Отправить его в другой мир получится, только если смерть носителя будет быстрой и внезапной, если в него попадет молния. И то, учуяв грозу, демон, скорее всего, исчезнет на время. А потом, при необходимости, вернется. Так что ты зря пришел. Смирись. Он проведет три ритуала и будет жить вместе с носителем до самой его смерти. А потом найдет другого. Если носитель не заточит его, как я когда-то. А теперь уходи из моего сна. Сны – это все, что у меня осталось.

— Даже снов у тебя не осталось, – напомнил Леон. – Ты мертв.

Никифор вернулся к колыбели, снова оскалился.

— Ошибаешься. Тело мое мертво, но я – здесь. И у меня еще есть немного времени.

Алиса вдруг поняла, что колдун добровольно заточил себя в снах. И со временем память его сотрется, он станет Заблудшим, как и те тени, что сейчас тихо сидят на своих поводках. Образ своего сына он уже забыл, потому и пуста колыбель, а скоро исчезнут и остальные воспоминания.

Реальность внезапно схлопнулась, и в следующее мгновение Алиса, Леон и привязанные к ним тени снова оказались в пустом нигде.

— Что ж, кое-что мы узнали, – пробормотал Леон, потирая лоб. Похоже, перемещение далось ему нелегко. Возможно, дело было в присутствии теней, потому что раньше перемещались по снам они гораздо проще. – Мы знаем, как заставить демона уйти в его мир.

— По-моему, Никифор сказал, что это невозможно, – заметила Алиса.

— Один шанс на миллион, но он есть.

— Для этого надо сначала найти носителя, а мы понятия не имеем, кто он.

Леон ничего на это не ответил, повернулся к теням.

— Возвращайте воспоминания, и я отпущу вас.

Алиса не видела лиц теней, но даже по их движениям поняла, как же им не хочется отдавать воспоминания обратно. Тем не менее спорить с Леоном они не решились. Тень, привязанная к его руке, подошла ближе, остановилась в нескольких сантиметрах от него.

— Уверен, ш-што хочеш-шь с-сабрать обратно? – прошипела она. – Это больно..

— Уверен, – без заминки, не раздумывая ответил Леон.

Вторая тень подошла к Алисе. В этот раз тени не касались их, просто смотрели в глаза, и Алиса чувствовала, как ее утягивает в водоворот темных провалов. Инстинктивно хотелось защищаться, и ей пришлось заставить себя расслабиться, погрузиться в пучину собственного забытого воспоминания. С каждым кадром зимнего леса, крови на снегу, цветов на свежей могиле желание защищаться усиливалось. Разум Алисы не хотел это вспоминать, не хотел заново переживать все те моменты, что она отдала тени, но воспоминания уже возвращались, и с этим ничего нельзя было поделать, только дышать глубоко, только сдерживать слезы, чтобы не захлебнуться ими заново.

Леон тоже вспоминал, потому что сначала крепче сжимал руку Алисы, а потом, вспомнив наконец все, наоборот, отпустил ее ладонь, отошел в сторону. Вспомнил, что можно больше не притворяться, что она и так все знает. Но Алиса, заново пережившая смерть подруги, сейчас даже жалела, что он больше не касается ее руки. Пусть это было обманом, но она хотела бы немного поддержки.

Тени, вернув забранное, отошли в сторону. Нити их больше не держали.

— Вы с-с-сами этого хотели, – прошелестели они, медленно уходя в темноту.

Ни Леон, ни Алиса ничего не ответили. Леон избегал смотреть на нее, растерянно оглядывался по сторонам, словно не знал, как себя вести теперь.

— Не парься, я отдавала другое воспоминание, – хмыкнула Алиса. – Для меня не сюрприз.

Леон потер ладонями лицо, проворчал что-то, похожее на «извини», а потом сказал уже привычным, спокойным и холодным тоном:

— Пора возвращаться.