Страница 38 из 44
Через некоторое время, когда эмоции слегка поутихли, я удивилась самой себе, точнее своей реакции на произошедшее. Как ни крути, выходило, что я слишком уж остро отреагировала на простое желание другого человека прекратить своё участие в наших общих поисках. «Он не обязан, – твердила я себе, – и не должен делать то, в чём не видит смысла». Тем не менее, было обидно и ещё как-то одиноко, видимо, от осознания того, что теперь обсудить свои предположения мне будет не с кем, а еще, покопавшись в себе, я с горечью признала, что успела привязаться к Роме и, кажется, он мне действительно нравился. Разочаровываться в людях всегда неприятно, а в тех, кто тебе нравится, неприятно вдвойне.
На следующий день я проснулась в скверном настроении и, решив сделать маленькую паузу в поисках, чтобы действительно перезагрузиться, занялась уборкой. Как обычно, когда руки были заняты делом, мне хорошо думалось.
Я пылесосила, протирала, чистила, мыла и думала, думала, думала, а потом вдруг стала вспоминать разные мелочи во всей этой истории, и чем больше я размышляла, тем меньше мне нравились мои догадки. В разгар размышлений мне позвонил Рома, но трубку я не взяла, стояла, закусив губу, и смотрела на экран смартфона, пока он не погас, а затем, выждав минуту и собираясь с силами, нажала на его номер и выбрала видеозвонок.
– Привет, – он виновато улыбался. – Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее, так глупо всё вышло…
– Угу.
– Возможно, мы неправильно друг друга поняли. Знаешь, я решил, что не против продолжить с тобой поиски…
– Что ты делал в ночь, когда Маринка пропала? – перебила я.
– Что? – он явно не ожидал такого вопроса.
– Ты слышал.
– Что я мог делать ночью? Спал, наверное.
– Оля вспомнила, что видела твою машину в ту ночь у клуба, – я блефовала, а он вдруг отвёл глаза. И молчал. Я тоже молчала и ждала.
– Да, я там действительно был, – наконец сказал он со вздохом.
– Твою мать…, – выдохнула я.
– Погоди, ты что…ты решила, что я как-то причастен к исчезновению? – он вроде бы был ошарашен.
– Как ты там говорил однажды: «Маринка бы не села в машину к незнакомцу?» – продолжала я.
– Я не так говорил, – возразил он. – Я имел в виду…
– Просто скажи, где она? – потребовала я.
– Всё было не так, как ты думаешь…
– Да? А как, расскажешь?
Он начал злиться и снова, как вчера, превратился из мягкого и пушистого в злобного и с коготками.
– Где она? – повторила я, всё ещё не желая верить. – Что ты с ней сделал?
– Чокнутая, – бросил он вместо ответа.
– Это ведь ты предложил мне заняться поисками, когда узнал, что я расспрашиваю всех общих знакомых о Маринке. Зачем? Чтобы меня проконтролировать, да? Чтобы пустить по ложному следу?
Он молча смотрел на меня, его взгляд стал враждебным.
– Потащил нас с Олей в кафе, чтобы убедиться, что твоя машина не попала на камеры?
Он продолжал хранить молчание, сверля меня взглядом.
– Вчера ты, конечно, дал маху, решив так резко всё закончить. Это и навело меня на подозрения.
– А зачем мне делать что-то плохое Марине, не скажешь? – спросил он с сарказмом. – Какой у меня мотив?
Сначала я растерялась, но потом сообразила:
– Наверное, она тебя бросила, а ты психанул, когда увидел её с Митей…
Тут он не выдержал и гаркнул:
– А знаешь что, иди ка ты…, – он на секунду замолчал, а потом закончил фразу: – к следователю и расскажи о своих выводах, Пуаро, блин, в юбке!
Он отключился, а я ещё долго не могла прийти в себя. Сердце колотилось, как бешеное, а в голове крутилось только одно: он признался, что был в ту ночь у клуба. Господи, какая же я дура.
Я побежала в прихожую и проверила все замки на входной двери, хотя, наверное, это было глупо. Потом, немного успокоившись, стала рассуждать. Если подумать, мне действительно не с чем идти к следователю, нет никаких доказательств причастности Ромы, никаких улик, только мои предположения.
Взяв в ящике стола стопку чистых листов, я уселась прямо на полу и, подложив под один из листов книгу в твердом переплёте, начала записывать в столбик всех действующих лиц этой истории, все странности и все факты, которые ранее удалось узнать. Я писала обо всём, что мне вспоминалось, и брала лист за листом. «Вот бы мне сейчас доску с фотографиями и красными нитками, как в фильмах» – подумала я, как ребёнок, неистово грызя ручку. Обложив себя исписанными листами, я брала попеременно то один, то другой, читала снова и снова, и кое-где подписывала что-то ещё.
Оказывается, во всей суматохе поездок, разговоров и слежек последних двух недель, мне очень не хватало такого вот дня, чтобы можно было замедлиться и спокойно всё обдумать. В голове стали возникать, как мне показалось, дельные мысли, их я тоже скрупулёзно записывала на отдельный лист. В итоге, когда я закончила, передо мной был план моих дальнейших действий. Я легла на полу спиной прямо на листы, вытянув руки и ноги, полежала некоторое время, смотря в потолок, а потом решительно встала. Первым делом я позвонила Верке, потом довольно долго искала информацию в интернете, открывая десятки вкладок с картами, старыми статьями и прочей информацией, затем сделала еще несколько звонков, и всё записывала, записывала…
Когда я бросила взгляд на часы, они показывали начало первого. Завтра мне на работу, и это значит, что пора ложиться, но спать совершенно не хотелось, я была сильно взбудоражена. У меня стала вырисовываться некая картина, пока не картина даже, а, скорее, набросок, или, как любят говорить в детективах, из разрозненных деталей стал собираться пазл. В этом пазле кое-где ещё были дыры, не хватало частей, но, тем не менее, в целом, уже становилось понятно, что на нём изображено.
Я выключила свет, отложила подальше телефон и улеглась в постель, прекрасно понимая, что не засну. Если всё так, как я думаю, то Маринка вряд ли находится в живых. Господи, хоть бы я ошибалась. Кажется, что все ниточки сплелись в один клубочек, но вдруг это только кажется…
Я ворочалась с боку на бок, время от времени поглядывая на часы: 01:10, 02:32, 03:27…Мысли роились в голове, как пчелы: наверное, нужно обратиться к следователю и обсудить всё с ним. Как же некстати завтра рабочий день. Ну, ничего, приду на работу, а с обеда отпрошусь домой, скажу, что плохо себя чувствую.