Страница 28 из 44
Дядька разлепил глаза, посмотрел на нас, потом со вздохом поднялся и, не говоря ни слова, ретировался из дома.
Рома тут же полез в пакет, достал одноразовые стаканчики, продукты и разложил всё на липкой клеёнке, которой был накрыт стол.
– Ба! – умилилась Ольга. – Красота! Посидим культурно.
Она схватилась за бутылку, а Рома быстро сказал:
– Мы за рулём.
Женщину это не смутило, и, плеснув себе в стакан водки, она одним махом его опорожнила, звучно занюхала кружком колбасы и заявила:
– Во до какой жизни докатилась, а ведь была спортсменкой, даже награды получала, медали, кубки…а потом травма, инвалидность и всё…
Она какое-то время сокрушалась своей нелегкой судьбой, а я, от нечего делать, её разглядывала. Лицо, опухшее от водки, красные мутные глаза, жирные грязные волосы. Как говорила моя бабушка, опуститься легко. Судя по всему, Ольга была самой настоящей алкоголичкой и, видимо, нигде не работала. Словно прочитав мои мысли, она продолжала:
– Так и живу вот, доход только квартира родителей приносит, сдаю её, а сама тут мыкаюсь, да Колька, сожитель мой, иногда пожрать приносит. Эх, с паршивой овцы хоть шерсти клок…
Видимо, поняв, что жалостливые речи могут продолжаться бесконечно, Рома спросил:
– Вы помните вашу племянницу Марину?
– А чего ж не помнить? – удивилась женщина. – Да только никакая она мне не племянница.
Я начала подозревать, что тётка не в своём уме, а она вдруг пояснила:
– Нагулянная она, неродная мне. Анька, мышь библиотечная, интеллигентка хренова, свою дочь нагуляла.
Я опешила:
– С чего вы это взяли?
– Да с того, что брат тест ДНК сделал, а там чёрным по белому написано «вероятность отцовства 0%». Чуяло его сердце…да и мне Анька никогда не нравилась. Вся такая из себя нежная, вежливая, а сама от мужа гуляла. Тьфу, противно вспомнить.
– Когда он сделал тест ДНК?
– Да, бедный, накануне своей гибели. Оставил мне документ и поехал в Сушкино на свадьбу Анькиной подруги. Сказал, что с женой поговорить срочно хочет, в глаза её подлые посмотреть. А на другой день утром мне позвонили, сказали, что разбился братик… – глаза пьяницы наполнились слезами и она тут же опрокинула в себя еще стакан.
– Документ у вас сохранился? – уточнил Рома.
– Ох, долго та бумага у меня лежала, а недавно забрали её, теперь нету.
– Кто забрал?
– Да мужик приходил какой-то, тоже про Аньку и её дочку спрашивал, деньги совал. Ну, я ему, как вам, всё по чесноку и рассказала. Он за документ десятку предложил, я и отдала. Да и на что мне бумага? Нагулянную девку я что тогда, что сейчас не собираюсь растить.
Я поморщилась, захотелось сказать, что Марина уже четыре года совершеннолетняя и сама себя обеспечивает, но я промолчала. Тем временем Ольга продолжала наливать и выпивать, почти не закусывая. Видя, что у неё уже стал заплетаться язык, я спросила:
– А Олег не говорил вам, кто мог быть биологическим отцом Марины?
– Неа, говорил только, что однажды проследил за ними с Анькой и убедился – правду ему сказали про жену.
– Кто сказал?
– А я почём знаю?
– А мужчина, который забрал документы, как представился? Как выглядел?
– Да никак не представился. Вы то тоже не назвались, кто такие, – она вдруг громко икнула.
– А выглядел как? – повторила я. – Как думаете, сколько ему лет?
– Выглядел…солидно, а сколько лет не знаю, наверно, постарше меня.
Бутылка стремительно пустела, а Ольга снова вернулась к разговору о своей неудавшейся жизни. Кажется, по поводу Маринки ей больше нечего было нам сообщить. Послушав из вежливости хозяйку дома еще минут десять, мы ушли, оставив её с полупустой бутылкой предаваться воспоминаниям.
По крыше машины слабо барабанил дождь, было зябко и Рома включил печку.
– Как думаешь, отец Марины один из спонсоров библиотеки? – нарушила я тишину.
– Не знаю, возможно.
– Вдруг он решил сейчас найти свою дочь? Поэтому явился к Ветровой, спрашивал о Маринке, потом пришёл сюда и купил у Ольги документ.
– И Марина сейчас у него?
– Мне кажется, что это очень рабочая версия, – сказала я. – Поехали скорее к Алёне, узнаем, что за спонсоры у них были. Если Виктория права и это она распускала слухи о романе Анны на стороне, то сто процентов знает настоящего отца Маринки.
– Алёна ведь сегодня уехала на море, – напомнил Рома.
– Чёрт, – разочарованно протянула я, но тут же сообразила: – тогда помчали к Ветровой, она тоже должна быть в курсе.
По дороге я думала о том, что Маринке в некотором роде повезло: её усыновили хорошие, любящие люди, а не эта опустившаяся женщина. В носу до сих пор стоял запах перегара и старых сигаретных бычков. Общее впечатление от дома 23 в деревне Репино и его жителях, было унылое и наводило на невесёлые мысли.
Дождь снова разошёлся. Припарковавшись у дома Ветровой, мы с Ромой выбежали из машины и быстро побежали под козырек подъезда. На этот раз, дверь сразу открылась, как будто нас ждали. Вместо Алевтины Ивановны, на пороге стояла пожилая женщина с морщинистым, но приятным лицом. Я было открыла рот, чтобы спросить, где хозяйка, но бабушка молча распахнула дверь пошире, развернулась к нам спиной и пошла вглубь квартиры. Мы удивлённо переглянулись и, приняв этот жест за приглашение войти, последовали за ней. Квартира была небольшая, и, сделав пару шагов по коридору, мы заглянули в единственную комнату. Увиденное там неприятно удивило: посередине был накрыт стол, за которым, тихо переговариваясь, сидели люди в черной одежде. Я заметила, что место во главе стола было свободным, а справа и слева сидели мужчины и женщины, всего человек десять. Мы неловко замерли на пороге комнаты, сообразив, что попали на поминки. Впрочем, на нас никто особого внимания не обратил. Бабушка, которая нам открыла, взяла с журнального столика рядом две тарелки и две вилки, поставила на стол, видимо, приглашая нас присоединиться. В этот момент с балкона в комнату зашла высокая крепкая женщина с черным платком на голове, села во главе стола, взяла рюмку и тут увидела нас. Я сразу поняла, что здесь она хозяйка, и тихонько, стараясь не привлекать всеобщего внимания, сделала ей знак рукой, попросив подойти к нам. Мы прошли на кухню.
– Здравствуйте, – робко начала я. – Мы пришли к Алевтине Ивановне…
– Вы, наверно, к ней на занятия ходили? – предположила женщина. – Я её дочь, меня зовут Надежда.
Я кивнула, не имея ни малейшего представления, о каких занятиях идёт речь.