Страница 28 из 48
Он выпрямился, откинулся на спинку переднего сиденья и хлопнул в ладоши, подавая знак водителю. Тот тут же вернулся, сел за руль, и мы поехали дальше.
Я прикрыла глаза, стараясь унять бешеный стук сердца. В голове крутились мысли об Алишере.
Внутри всё сжималось от тревоги. Я оказалась между двух огней: с одной стороны — Борз, который держал меня на крючке обещаниями найти дочь, с другой — Алишер, воскресший из мёртвых и перевернувший весь мой мир вверх дном.
Я приехала в отель, машина остановилась у входа. Люди Борза остались внизу — кто-то в машине у отеля, кто-то занял позиции в холле. Я уже привыкла к этому пристальному вниманию, к постоянной слежке. Но, конечно, благодаря паранойе Борза, Алишер точно ко мне не сунется… по крайней мере, так я думала.
Сама не знала, чего хочу. В голове царил хаос: Борз с его угрозами и обещаниями найти дочь, Алишер, воскресший из мёртвых, и этот клубок противоречий, который затягивался всё туже. Одно было ясно точно: моя дочь до сих пор не со мной, и это пора исправить. Любой ценой.
Я поднялась в номер, заказала чай с лимоном и села у окна. Взгляд скользил по улицам внизу, но я ничего не видела — перед глазами стояли образы: Алишер, каким он был тогда, каким стал сейчас, Борз с его холодным расчётом…
В дверь постучали. Я вздрогнула, но почти сразу расслабилась: скорее всего, это Борз. Возможно, с какими-то новостями о дочери. Сердце ёкнуло от надежды.
Открыв дверь, я увидела того, кто уж точно не смог бы прийти. Пройти мимо ищеек Борза просто нереально. Но… Алишер стоял на пороге, как и шестнадцать лет назад, — наплевав на запреты и замки. За это я когда-то и полюбила его. За его безбашенные поступки на грани. Он всегда ходил по лезвию, и наша любовь была на острие ножа…
— Зачем пришёл? — зло прошипела я, пытаясь унять дрожь в голосе.
Он усмехнулся, чуть склонив голову:
— Ну точно не для того, чтобы разводиться с тобой!
— Серьёзно?! — я сжала кулаки. — Ты бросил меня и сбежал, притворившись мёртвым!
— Я не бросал, — его голос стал твёрже. — Я думал, ты мертва. Так сказала твоя мама. Господи, да я бы никогда не отказался от тебя! Она сказала, что ты и малышка погибли!
Я покачала головой, чувствуя, как глаза слезятся. Слёзы катились по щекам, обжигая кожу.
— Нет, нет… — я шептала, не веря. — Нет
нет
нет! Это же неправда. Мы же не… Она же не могла провернуть этот жестокий кошмар. Это слишком даже для неё… Уходи!
Я попыталась оттолкнуть его, но Алишер перехватил мои ладони, стискивая в своих. Его пальцы были тёплыми, такими знакомыми…
— Софи, — он говорил тихо, но твёрдо, — мне врали, как и тебе. Прекрати. Нас обоих лишили шестнадцати лет жизни!
— Это слишком жестоко!!! Слишком!!! — выкрикнула я, и силы вдруг оставили меня.
Я почувствовала, что падаю, но он успел подхватить меня, опустился вместе со мной на порог номера, захлопывая дверь ногой. Я всхлипнула и зарыдала, без сил, без воли, просто позволяя слезам течь.
Алишер обхватил руками моё лицо, заставил посмотреть ему в глаза:
— Софи…
Я смотрела на него, вглядывалась в черты, которые когда
то знала наизусть. И вдруг поняла: он не врёт. Нас действительно жестоко обманули. Оба жили в аду, думая, что потеряли друг друга навсегда.
Не думая больше ни о чём, я просто поцеловала его слегка, едва касаясь губами его губ. Он перехватил инициативу мгновенно, ответил с дикой страстью, с той самой жаждой, которую я помнила.
Мы целовались с жадностью и безумием, с жестокостью и грубостью, будто пытались наверстать упущенные годы, выместить всю боль, всю тоску. Я слегка толкнула его, нависая сверху. Он обхватил руками мою талию и подтянул ближе к себе, помогая снять одежду…