Страница 27 из 48
Глава 15
София
Я застыла, не в силах пошевелиться. Алишер… живой. Стоит прямо передо мной, смотрит так, словно не верит до конца в моё существование. Его лицо почти не изменилось: те же резкие черты, тот же пронзительный взгляд, от которого когда-то замирало сердце.
— София?! — его голос дрогнул. Он потянулся рукой к моему лицу, словно проверяя, реальна ли я. — Ты… Какого чёрта ты вообще жива?! Что ты здесь делаешь?!
Внутри всё взорвалось. Боль, ярость, отчаяние, всё смешалось в один клубок, готовый вырваться наружу. Я оттолкнула его руку, ударив по ней с такой силой, на какую только была способна, и зло выругалась:
— А было бы лучше, если бы я погибла тогда?! У меня к тебе аналогичный вопрос! Какого хрена ты стоишь тут живой и невредимый, тогда как я похоронила тебя почти шестнадцать лет назад рядом с нашей дочерью?!
Я начала бить его кулаками по лицу, спине, груди, плечам. Каждый удар был наполнен годами боли, одиночества, горя. Я била и била, пока силы не начали покидать меня.
Алишер сначала лишь уворачивался, пытаясь перехватить мои руки, но я не сдавалась. Он резко схватил мои ладони, скрутив их, и прижал меня к себе. Я пыталась вырваться, извивалась в его объятиях, но он держал крепко, слишком крепко.
— Успокойся! — крикнул он, стараясь перекрыть мои рыдания. — София, послушай меня!
— Отпусти! — я задыхалась от слёз и ярости. — Как ты мог?! Как ты мог оставить меня одну?! Ты бросил меня! Бросил нас!
— Я не бросал! — его голос звучал отчаянно. — Всё было не так, как ты думаешь! Я не мог связаться с тобой, я пытался, но…
— Врёшь! — я снова дёрнулась, но он лишь сильнее сжал мои запястья. — Ты просто сбежал! Оставил меня одну хоронить нашу дочь, справляться с болью, с пустотой!
Мы кричали друг на друга, не замечая ничего вокруг. Люди вокруг начали оборачиваться, кто-то пытался подойти ближе, но мы были слишком поглощены своей болью, чтобы обращать внимание на посторонних.
Внезапно чья-то рука резко оттащила Алишера от меня. Борз. Он с силой оттолкнул его и подтянул меня к себе, помогая встать на ноги.
— Держись от неё подальше, понял?! — прорычал Борз, загораживая меня собой.
Алишер выпрямился, отряхнул пиджак и усмехнулся, смотря на него с яростью:
— Уважаемый, это ты не вмешивайся! Возможно, ты не знаешь, но эта женщина — моя жена. Мы с ней заключили никах. Прямо перед тем, как случилась эта чёртова авария! Так что она моя жена, и говорить я с ней буду тогда, когда захочу, не спросив твоего разрешения.
Борз на мгновение опешил. Он обернулся ко мне, вопросительно вскинув бровь. Я пожала плечами, чувствуя, как слёзы продолжают катиться по щекам.
— Это твой бывший? — переспросил Борз.
— Это мой муж… Погибший… И воскресший, — выдохнула я.
–Я её муж!
Борз зарычал, выругался сквозь зубы, потом кивнул своим людям, стоявшим неподалёку, и велел не вмешиваться. Стиснув мою руку так, что стало больно, он заключил:
— Мне плевать, что там было между вами раньше, до меня, что вас связывало, плевать. Сейчас она принадлежит мне. Считай, что это моя женщина.
— Борз, что ты творишь, нам надо поговорить! — разозлилась я, пытаясь высвободить руку.
Но Борз до боли стиснул моё запястье и повёл назад, к своей машине. Я бросила последний взгляд на Алишера. Он стоял, сжимая кулаки, глядя нам вслед с выражением, которое я не могла прочесть — смесь ярости, боли и чего-то ещё, чего я пока не понимала.
В голове крутились тысячи вопросов. Как он выжил? Почему не дал о себе знать? Что произошло в те годы, которые я считала годами его смерти?
Борз буквально затащил меня в машину грубо, без церемоний. Дверца захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, и автомобиль тронулся с места.
—Ты не имеешь права так поступать со мной! — выпалила я, едва отдышавшись. — Ты не можешь просто так решать за меня, кто я и кому принадлежу!
Он даже не повернулся ко мне. Смотрел вперёд, на дорогу, и отвечал ровным, пугающе спокойным голосом:
—Ты сама заключила со мной сделку, София. Сама согласилась. Теперь ты принадлежишь мне, и я могу делать всё, что захочу.
Я замотала головой, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной ярости.
—Ты просто чудовище! — выдохнула я. — Я хочу расторгнуть наш договор. Я сама найду свою дочь. Без твоей помощи.
Борз усмехнулся, наконец повернувшись ко мне. В его глазах читалась холодная насмешка.
—Не найдёшь, — отрезал он. — А что это ты так засуетилась? Родная, ты, наверное, решила, что раз нашёлся твой погибший муж, то тебе теперь нужно бросить меня и вернуться к нему?
—Не говори глупостей, Борз! — я почти выкрикнула это. — Шестнадцать лет он врал мне, не искал меня, не любил… С чего бы мне возвращаться к нему? Всё давно прошло.
—Главное, чтоб ты это помнила, — его голос стал жёстче. — Иначе я напомню тебе про часть твоих обещаний, которые ты до сих пор не выполнила.
Моё лицо побледнело. Я замолчала, чувствуя, как страх сковывает горло. Борз тут же усмехнулся и кивнул водителю:
—Останови. И выйди погуляй.
Водитель понял без слов. Он вышел из машины, сел в другую тачку, где сидели люди Борза.
Борз повернулся ко мне всем телом. Его взгляд стал тяжёлым, почти осязаемым.
—София, — произнёс он, наклоняясь ближе. — Мы слишком долго тянем с выполнением твоей части сделки.
Он начал приближаться, протягивая ко мне руки. Я инстинктивно отпрянула, упёрлась спиной в дверь.
—Борз, пожалуйста, — я попыталась отодвинуться ещё дальше, хотя дальше уже было некуда. — Давай немного подождём…
—Я не намерен ждать, — резко оборвал он меня. — Я и так столько для тебя сделал. Практически нашёл твою дочь, а ты ничего не хочешь дать мне взамен.
Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Внутри всё кричало, протестовало, но я знала: сопротивление сейчас только разозлит его.
Медленно откинулась на сиденье, глубоко вдохнула и сама быстро расстегнула пуговицы на рубашке. Пальцы дрожали, но я справилась.
—Давай, — произнесла я глухо, не открывая глаз. — Получи, что хочешь…
Борз навис надо мной, вжимая в сидение своим телом. Его губы впились в мои, жадно, почти болезненно. Руки скользнули по плечам… и неожиданно начали застёгивать пуговицы обратно.
Я открыла глаза в изумлении. Он усмехнулся, покрывая поцелуями мою шею, и отстранился.
—Мне, конечно, нравится твоя покорность, — тихо произнёс он. — Но когда ты сопротивляешься, меня это так заводит… Не забывай, что обещала.