Страница 21 из 48
Глава 12
Я сидела в кресле, сжимая в руке бокал с красным полусладким, вино почти не чувствовалось, будто я пила подкрашенную воду. В номере было непривычно тихо: брат улетел обратно в Россию, и теперь меня никто не беспокоил, не отвлекал от вихря мыслей, что бушевал внутри.
Тишина давила, но в то же время давала пространство для того, чтобы осознать: я действительно готова на всё. Каждая клеточка моего тела, каждая мысль кричали об одном: если есть хотя бы малейший шанс, что моя дочь жива, я его не упущу.
Я поставила бокал на столик, встала и подошла к окну. За стеклом раскинулся вечерний город огни, машины, люди, спешащие по своим делам. А где‑то там, возможно, живёт мой ребёнок. Тот, кого мне когда‑то сказали похоронить в сердце, потому что тело не нашли, а в документах стояла страшная запись: «умерла».
Воспоминания нахлынули волной. Тот день, когда мне вручили бумаги. Врач смотрел в сторону, медсестра нервно теребила край халата. «Сожалеем, но… такие случаи бывают. Осложнения, внезапная остановка сердца…» Я не верила тогда, не могла принять. Но время шло, боль притупилась, превратилась в тупую, постоянную ноющую рану где‑то в груди.
И вот теперь Борз говорит, что всё могло быть иначе. Что смерть могли оформить фиктивно. Мысль эта одновременно пугала и окрыляла. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.
«Если это правда… — прошептала я, обращаясь то ли к себе, то ли к невидимому собеседнику за окном, — если она жива, я найду её. Смогу. Должна».
Я вернулась к креслу, села, обхватив себя руками. Борз предупредил: будет непросто, дорого, опасно. Но что значат деньги или риск по сравнению с возможностью увидеть её? Услышать голос, обнять, сказать, как сильно я её ждала все эти годы?
В голове постепенно выстраивался план, пока ещё туманный, состоящий из одних «если». Если Борз найдёт зацепки, если его связи сработают, если закрытые базы дадут нужную информацию… Я должна быть готова действовать мгновенно. Никаких колебаний, никаких «вдруг не получится».
Мой взгляд упал на старый кулон на цепочке, тот самый, что я собиралась подарить дочери, когда она подрастёт. Я сняла его, сжала в ладони. Металл чуть нагрелся от тепла кожи, и в этот момент я почувствовала, как внутри крепнет решимость.
–Я найду тебя, — сказала я вслух, словно дочь могла меня услышать. — Что бы ни случилось, какие бы преграды ни встали на пути - я тебя найду…Злата
Я положила кулон обратно, выпрямилась. Теперь оставалось только ждать.
В дверь постучали. Резкий, настойчивый стук разорвал тишину номера, заставив меня вздрогнуть. Я никого не ждала, и не хотела видеть никого. Сердце забилось чаще: вдруг это Борз принёс какие‑то новости? Но почти сразу я отогнала эту мысль: он бы предупредил звонком.
Я замерла у окна, прислушиваясь. Стук повторился громче, требовательнее.
-София, я знаю, что ты там, — донёсся знакомый голос. Тимурхан.
Внутри всё сжалось. Мы не виделись несколько дней, а теперь он вдруг появляется в тот самый момент, когда мир вокруг меня рушится.
Я медленно подошла к двери, посмотрела в глазок. Он стоял, слегка наклонив голову, и улыбался так, будто мы виделись вчера. В руках огромный букет красных роз.
Глубоко вдохнув, я повернула замок и приоткрыла дверь на ширину цепочки.
-Тимурхан… — начала я, но он перебил:
-Цветы в номер для самой красивой девушки, которая не отвечает на мои звонки… вот уже… — он задумался, сверяясь с часами на руке, и, улыбаясь, посмотрел на меня, — …три дня, четыре часа и… тринадцать минут.
Его ирония заставила меня улыбнуться: невольно, бесконтрольно. Уголки губ дрогнули, и я тут же попыталась это скрыть, но было поздно.
-Вот так‑то лучше, — удовлетворённо кивнул он. — Чего происходит? Я соскучился, София.
Я пожала плечами, нерешительно принимая букет. Аромат роз заполнил пространство между нами.
-Да так… Ничего особенного. Просто голова болит, — соврала я.
Он бросил взгляд за моё плечо: туда, где на столике стоял бокал с вином и почти полная бутылка.
-Дам совет, как алкаш со стажем, — усмехнулся Тимурхан. — От этой штучки голова не только болеть будет, она кружиться станет. Давай, идём, прогуляемся немного.
Он потянулся ко мне рукой, но я отпрянула назад, инстинктивно отступая вглубь номера.
-Извини, не хочу, — твёрдо сказала я.
-Да брось, — его голос стал мягче, почти умоляющим. — Я просто с ума схожу вдали от тебя. Не заставляй меня сорваться, пожалуйста.
Я снова попыталась отстраниться, на этот раз резче, и в тот же миг почувствовала, как пол уходит из‑под ног. Перед глазами замелькали тёмные пятна, комната поплыла. Я попыталась схватиться за косяк, но промахнулась и начала падать.
Тимурхан среагировал мгновенно. Его рука схватила меня за запястье, другая обхватила за талию, он поймал меня в последний момент, не дав рухнуть на пол.
-Соня, что с тобой? — в его голосе звучало неподдельное беспокойство.
Но я уже не могла остановиться. Силы покинули меня, и я оседала в его руках, теряя равновесие. Он опустился следом, удерживая меня, прижимая к себе.
-Так, что у тебя случилось, девочка? — он заглянул мне в глаза, и в этот момент вся моя выстроенная защита рухнула.
-Ничего страшного, Тимур, - голос дрожал, слова давались с трудом. - Я просто жила во лжи пятнадцать лет. Мне врали мои любимые люди…
Неожиданно для себя я разревелась, навзрыд, задыхаясь от боли, которую так долго держала внутри.
-Я… я думала, она умерла, а она живая… Её забрали у меня и продали, как какую‑то вещь, которая дорого стоила…
Тимурхан замер на мгновение, а затем начал нежно гладить меня по волосам, прижимая к себе за шею. Он целовал мои волосы, висок, осыпал лёгкими поцелуями шею, так успокаивающе, так трепетно.
Постепенно его прикосновения стали меняться. Поцелуи, поначалу робкие и волнующие, незаметно сделались смелее, настойчивее. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, дыхание участилось. Я почувствовала, как внутри меня просыпается что‑то давно забытое — страсть, желание раствориться в этом моменте, забыть обо всех бедах хотя бы на мгновение.
Мы замерли, наши взгляды встретились. В его глазах читалось столько эмоций: забота, нежность, страсть. И в тот миг, когда я уже почти потеряла связь с реальностью, Тимурхан резко стиснул руками моё лицо и накрыл мои губы своими.