Страница 10 из 48
Глава 5
София
Я задыхалась от ярости, колотила Борза по спине, но всё было бесполезно — его хватка не ослабевала. Мы уже оказались у выхода из зала, музыка и голоса гостей стихли, сменившись гулом уличного шума.
-Отпусти меня немедленно! - выкрикнула я, пытаясь извернуться. - Ты что, с ума сошёл?!
Борз резко поставил меня на ноги, но не отпустил, вцепился в плечи, встряхнул. Его глаза горели гневом, лицо исказилось от злости.
-Ты хоть понимаешь, что творишь? Ведёшь себя так, будто тебе двадцать лет и ты не отвечаешь за свои поступки! Это неприлично, София! Вульгарно! Ты позоришь и себя, и меня, и своего брата!
Я рассмеялась: резко, горько.
-Позорю? Чем же? Тем, что танцую с мужчиной? Или тем, что не позволяю тебе указывать, как мне себя вести? Мне тридцать два года, Борз. Я взрослая женщина, врач, самостоятельная личность. И я не обязана оглядываться на какие‑то древние законы, которые ты тут мне навязываешь!
Он сжал челюсти, пальцы на моих плечах сжались сильнее.
-Здесь свои правила, София! Если женщина едет в ресторан с мужчиной одна её посчитают…
-Проституткой? - перебила я, глядя ему прямо в глаза.
- Да, я знаю, что ты хотел сказать. Но знаешь что? Мне всё равно. Моя репутация настолько кристально чистая, что к тридцати двум годам не мешало бы её немного испачкать!
Борз побледнел. На секунду он замер, словно не веря своим ушам, а потом его лицо исказила гримаса ярости.
-Твоя репутация? — выдохнул он. - Ты позоришь себя, София. Ты моя гостья, и ты ведёшь себя так, будто у тебя нет ни чести, ни достоинства!
-У меня есть и честь, и достоинство. И они не зависят от того, с кем я танцую или куда иду. Я свободная женщина. Одинокая. И имею право делать то, что хочу.
Он резко шагнул ко мне, почти вплотную. Его дыхание обжигало кожу, голос звучал глухо, с хрипотцой:
-Если так хочется использовать на ком‑то свои чары, - прошипел Борз, - то пусть они будут на мне! Попробуй их на мне, София. Прямо сейчас. Посмотрим, насколько ты «свободна» и «независима».
Я замерла. Воздух между нами накалился до предела. Я чувствовала его гнев, его вызов, и что‑то ещё, что скрывалось за этой яростью. Что‑то, от чего по спине пробежали мурашки.
-Ты не имеешь права так со мной разговаривать, - прошептала я, но голос дрогнул.
-А ты не имеешь права так себя вести, - отрезал он. - Но раз уж ты выбрала этот путь…
Он не договорил. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. Я почувствовала, как сердце забилось чаще.
-Борз…
начала я, но он перебил:
-Молчи. Просто… молчи.
Его руки скользнули с моих плеч выше, к шее. Он не сжимал скорее удерживал, не давая отстраниться. Я могла бы вырваться, но… не стала.
Борз склонился надо мной так близко, что я чувствовала жар его кожи, уловила едва заметный аромат древесного парфюма, смешанный с запахом гнева. Его глаза сверкали в полумраке у входа в ресторан, тёмные, непроницаемые, почти пугающие. На секунду мне показалось, что он вот‑вот…
Но вдруг он резко оттолкнул меня. Я едва устояла на ногах только и успела поймать равновесие, как его рука мёртвой хваткой стиснула моё запястье. Боль пронзила до самого локтя.
-Пошли, - бросил он глухо, не глядя мне в глаза.
-Что ты делаешь?! - закричала я, пытаясь вырваться. - Отпусти! Я никуда с тобой не пойду!
Но он не слушал. Ни слова объяснений, только этот жёсткий захват, этот холодный взгляд. Борз рывком повёл меня к выходу, а у дверей уже ждали двое его людей.
-Затащите её в машину, - приказал он коротко. - Везите к брату. И смотрите, чтобы не сбежала.
-Нет! - я забилась в руках охранников, но они держали крепко. - Борз, остановись! Ты не имеешь права так со мной обращаться!
Он даже не обернулся. Просто стоял и смотрел, как меня уводят, лицо каменное, взгляд ледяной. А потом развернулся и пошёл обратно в ресторан, к Тимурхану.
Особняк брата встретил меня тишиной и приглушённым светом. Я вырвалась из рук сопровождающих, как только мы вошли, и тут же начала кричать громко, яростно, выплескивая всю злость, всю досаду.
-Да что это вообще было?! - голос звенел на весь холл. - Кто он такой, чтобы так со мной обращаться?! Дикарь! Варвар!
Брат появился на лестнице с кружкой чая в руке. Он смотрел на меня с недоумением, потом рассмеялся:
-Соня, что случилось? Ты выглядишь так, будто тебя из плена спасли.
-Меня не спасли, меня похитили! - я топнула ногой. - Этот… этот твой Борз! Он схватил меня, как какую‑то девчонку, отдал приказ, будто я вещь.
Брат поднял брови, сделал глоток чая.
-Успокойся. Может, он просто… может, ты ему нравишься?
Я замерла.
-Что?
-Ну а что? ( он пожал плечами.)
- Раз так грубо себя ведёт, так отчаянно заботится о твоей чести, может, это потому, что ты ему небезразлична?
Я расхохоталась, но смех получился горьким.
- Он обращался со мной, как с непослушным ребёнком! Унизил, оскорбил, выставил дурой перед всеми! И ты говоришь: «нравишься»?!
-Женщины часто не видят очевидного, - брат подошёл ближе, положил руку мне на плечо. Я сбросила его руку.
- Плевать , главное он мне не нравится. Он ненормальный. Только высокомерие. Только власть. И никакого уважения.
Борз
Проклятая девка не идёт у меня из головы. Уже который час, она везде: в мыслях, в памяти, перед глазами стоит её дерзкий взгляд, этот вызов в глазах. София…
Ещё в самолёте она мне понравилась. Там в, кабинке стоило ей своими глазами поймать мой взгляд, как в них тут же вспыхнул этот огонёк насмешливый, дерзкий, своенравный. И всё, с той секунды я не мог её забыть. А тут подарочек от самого Всевышнего: оказывается, она сестра моего компаньона. Судьба, что ли, так шутит?
Дикая кошка. Нет, ведьма. Точно ведьма. Околдовала меня, что ли? Как иначе объяснить, что я, взрослый мужчина, успешный, привыкший держать себя в руках, вдруг теряю голову из‑за какой‑то строптивой докторши?
Я уже было решил напрячь знакомого из отеля, пусть найдёт мне какую‑нибудь дамочку на вечер. Развлечься, отвлечься. А потом вспомнил её эту Софию с её дерзкими репликами, с её упрямым подбородком, с этой манерой смотреть так, будто она видит меня насквозь. И понял, что не хочу никого другого. Только её.
Но что со мной творится? Я злюсь, раздражаюсь, сжимаю кулаки от одной мысли о ней, и в то же время не могу перестать думать. Она играет на моих нервах, как на струнах: то улыбнётся невзначай, то бросит колкость, то посмотрит так, что внутри всё переворачивается.