Страница 31 из 44
Глава 21
Юрий
Кажется, я только что сотворил самую большую глупость в своей жизни. Я не знаю, что заставило меня ее сотворить.
Просто за долю секунды осознал: если скажу, что дорога свободна, можно теперь уехать… то ведь они и правда уедут.
От этой мысли у меня сердце оборвалось.
Да, Оля вызовет такси и через какие-нибудь полчаса уедет. И чудо свое в перьях увезет. А значит, я их больше не увижу… ну, разве что специально придумаю предлог, зачем мне их надо увидеть, и примчусь в эту самую Дубровку.
И не факт еще, что, даже если я найду подходящий предлог, Оля по-прежнему будет ждать меня в Дубровке.
Нет, она в любой момент может поменять место жительства. И отчалить хоть во Владивосток.
И что делать тогда?
В моей голове прочно обосновалось высказывание охранника Алексея. Я пытался об этой белиберде не думать, проклинал Алексея и злился на самого себя.
И все равно раз за разом вспоминал: «Дочка ваша? Удивительно, как похожа».
Господи, да она совсем на меня не похожа! Она же Олина копия! Волосы светлые и вьются, глаза ярко-синие… А у меня глаза серые, волосы темные. Вообще ничего похожего нет!
И родилась Светочка первого сентября, по ее собственным словам. Если бы Оля уходила от меня беременной, ребенок, наверное, родился бы пораньше — на недельку-другую. Кажется. Надо еще получше посчитать…
Я прекрасно понимал всё это умом, но внутри меня что-то мучилось, надеялось и рвалось на части.
Я не мог допустить, чтобы они уехали, пока я не задал Оле один-единственный вопрос.
Моя?
***
— Елки нет… — растерянно сказал я. — А насчет подарков… — Задумался было, но тут же сообразил: — Так подарки детишкам Дед Мороз приносит, если они весь год хорошо себя вели. Вот ты, Света, как себя вела? Хорошо?
— Да я, между плочим, иде… иде… и-де-аль-ный лебенок! — возмутилась Света.
— И чего же ты хочешь, чтобы тебе Дед Мороз подарил? — осторожно поинтересовался я.
А сам уже прикидывал варианты: так, дороги расчистили от снега, можно прямо сейчас отправить Алексея в Москву… Ехать тут не больше часа, и хоть сегодня 31 декабря, какие-то детские магазины наверняка работают…
— Собачку хочу, — проворчала мелкая.
— Игрушечную? — Я с надеждой посмотрел на Олю.
Оля с улыбкой покачала головой.
— Пф-ф, иглушечную, — фыркнула Света. — Иглушечная у меня есть. Я хочу настоящую собачку, живую. Но мама говолит, что Дед Молоз мне ее не подалит, потому что нам ее колмить нечем…
Оля отвернулась и стала смотреть в окно. Света вздохнула. И я вздохнул. Я бы подарил чуду в перьях и собачку, и запас корма на много лет вперед, но, боюсь, Оля все равно не одобрит мой странный порыв.
— У тебя даже елки нет, — грустно добавила мелкая. — Эх ты, Цезаль…
— Просто не люблю Новый год, — начал оправдываться я. — Никогда не отмечаю, поэтому…
— Почему? — тихо спросила Оля, не оборачиваясь.
— Почему не люблю? — разозлился я. — Ну, вот так исторически сложилось! Уж ты-то могла бы и не задавать мне этот вопрос!
— А я и не задаю, — так же тихо добавила Оля. — Я спрашиваю, почему ты говоришь, что елки нет? Вот же стоит…
Она махнула рукой в сторону окна.
И точно. За окном, недалеко от дома, росла ель. Ну, небольшая еще аккуратная ель, чуть выше моего роста высотой. Я же сам ее три года назад там посадил. Еще подумал тогда: дом построил, посадил дерево, теперь мне сына надо. Сыном пока не обзавелся, а вот насчет дочки… Черт, нам с Олей надо как можно скорее поговорить!
— Ула! Елочка! — радостно закричала Света. — Цезаль, Цезаль, какой ты молодец! А как мы будем ее наляжать?
Я снова вздохнул. Я никогда не праздную Новый год. Терпеть ненавижу. И елочных украшений у меня в помине нет.
***
Елка у нас получилась — просто загляденье! Мы украшали ее, чем только могли.
Выбор украшений был невелик, конечно, ведь им предстояло висеть на улице и выдерживать самые разные погодные условия. Однако мы втроем использовали фантазию на полную катушку.
Я нашел у себя моток тонкого и прочного шпагата, и мы принялись делать игрушки.
Мы привязывали нашу веревочку к старым ненужным компакт-дискам, которые нашлись у меня в подсобке.
Обвязывали конфеты, мандарины и яблоки.
Сделали украшения из разноцветных пластиковых бутылок, которые нашлись у охранников — они давно собирались их выкинуть, но, к счастью, не успели. Мы отрезали донышко у каждой бутылки, проделывали дырку и привязывали веревочку — чем не цветок?
Я нашел набор новых губок для мытья посуды, и мы сделали из них бантики, перевязав веревкой посередине.
Света обнаружила в книжном шкафу колокольчик, декоративную шишку и маленькую статуэтку оленя, и я сказал ей, что все это тоже можно брать.
А еще мы разлили воду по формочкам для льда — у меня их много — и добавили в каждую ячейку каплю пищевого красителя того или другого цвета. Я не знаю, откуда у меня в доме пищевой краситель, я ведь не занимаюсь выпечкой тортов… однако он нашелся как раз вовремя. Потом мы окунули нашу веревочку в ячейки и поставили формы в морозилку. А когда вода замерзла, получилась шикарная разноцветная гирлянда изо льда.
— Ах, какая класивая у нас елочка! — одобрила Света.
Мы только что закончили украшать наше новогоднее деревце и сейчас стояли перед ним во дворе и не могли перестать любоваться.
— В лесу-у лоди-илась ё-лочка… — запела Света.
Она взяла меня за левую руку, а Олю за правую, и мы принялась ходить вокруг нашей елки. Света, к счастью, не требовала подпевать — видимо, ей было достаточно, что мы просто находимся рядом.
— Тлуси-ишка за-айка се-еленький… — пела она.
Я улыбался, гордый проделанной работой. Смотрел на Олю и Светочку и улыбался.
Оля тоже смотрела на меня и улыбалась.
— Спасибо, Юр, — тихо, чтобы не мешать Светиной песне, сказала она.
— За что? — так же тихо, не переставая улыбаться, спросил я.
— Мы свалились тебе как снег на голову и никак не можем уехать домой… Ты не обязан был с нами возиться. А сам устроил для Светы настоящий праздник. Я всегда буду благодарна за то, что ты для нее сделал.
«Она моя дочь?» — хотел спросить я.
Сейчас был такой подходящий момент!
Но я так и не смог спросить.