Страница 11 из 13
Глава 7
Я проснулась от того, что в комнате было светло.
Не от будильника. Не от уличного шума. От солнца, которое лезло сквозь неплотные шторы и
падало золотыми полосами на серое постельное бельё. И от его руки, которая лежала на моём
животе. Тяжёлая. Спокойная. Домашняя.
Виталий спал. Я повернула голову и посмотрела на него. Во сне он выглядел иначе. Исчезла
эта вечная жёсткость в складках вокруг рта. Ресницы оказались длинными — я никогда не
замечала. Губы чуть приоткрыты. Он дышал ровно и глубоко.
Я лежала тихо, боясь пошевелиться. Боялась разбудить это утро. Потому что оно было
идеальным. Не потому, что случилось что-то особенное. А потому, что ничего не случилось. Не
было приказов. Не было жёсткой близости. Не было больничных коридоров и чужих взглядов. Было
просто мы. Я и он. И тишина.
Его рука дрогнула. Пальцы сжались на моём животе — машинально, во сне. Я положила свою
ладонь сверху.
— Ты не спишь, — сказал он хриплым голосом, не открывая глаз.
— Не сплю.
— Сколько времени?
— Понятия не имею. И мне всё равно.
Он открыл глаза. Серые, заспанные, с лёгкой краснотой в уголках. Посмотрел на меня так,
будто видел в первый раз.
— Ты растрёпана, — сказал он.
— Знаю.
— У тебя волосы во все стороны.
— И это знаю.
— И ты прекрасна, — закончил он.
Я покраснела. После всего, что было между нами, после его члена внутри меня, после моих
криков и его приказов — я всё ещё краснела от комплимента. Наверное, это навсегда.
Он сел на кровати, потянулся. Я смотрела на его широкую спину, на тёмные волоски на
пояснице, на то, как двигаются мышцы под кожей. Он был красивым.
— Кофе хочешь? — спросил он.
— Хочу.
— Иди в душ. Я сделаю.
Я пошла в душ одна. В первый раз. Всегда раньше или он был со мной, или я мылась быстро,
боясь, что он прогонит. А сейчас — просто встала, накинула его футболку, которая висела на
стуле, и пошла.
Футболка доходила мне до середины бёдер. Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Пышная,
растрёпанная, в его одежде. И улыбнулась.
В душе я мылась долго. Горячая вода стекала по груди, по животу, по ногам. Я трогала свою
кожу и вспоминала его руки. Там, где он сжимал мои бёдра, остались лёгкие синяки —
желтоватые, почти незаметные. Я провела по ним пальцами и не почувствовала боли. Только
тепло.
Когда я вышла, в квартире пахло кофе и тостами. Виталий стоял у плиты в одних спортивках,
переворачивал что-то на сковороде. Я села за стол у окна и смотрела на него.
— Ты умеешь готовить? — спросила я.
— Яичницу. И тосты. И всё, — ответил он, не оборачиваясь. — Но тебе понравится.
— Уверен?
— Приказывать тебе в постели — моё дело. А на кухне командую я.
— Ты всегда командуешь?
— Всегда. Привыкай.
Я засмеялась. Он поставил передо мной тарелку. Яичница. Два тоста. Ломтик сыра. Просто. Но
от этого его руками — невероятно вкусно.
Мы ели молча. Не потому, что не о чем было говорить. А потому, что слова были не нужны. Он
смотрел на меня. Я смотрела на него. И этого хватало.
Потом он убрал тарелки, сел напротив и взял меня за руку.
— Лиза, — сказал он серьёзно. — Я не умею быть мягким. Не умею говорить красивые слова. Не
умею делать сюрпризы. Я умею работать. Командовать. Брать. Всё остальное — чужое для меня.
— Я знаю, — ответила я.
— Но я буду стараться, — сказал он. — Ради тебя.
Я сжала его пальцы.
— Не надо стараться. Просто будь собой. Мне не нужны цветы и признания. Мне нужен ты. Твой
голос. Твои приказы. Твоя жёсткость. И иногда — твоя тишина.
Он поднёс мою руку к губам и поцеловал. Так просто. Так неожиданно.
— Тогда договорились, — сказал он.
— Договорились.
Мы сидели так долго. Солнце поднималось выше, светило в окно. За окном просыпался город.
Где-то лаяла собака, ехали машины, кто-то звонил в дверь к соседям. А мы сидели и молчали. И
это было лучше любого разговора.
— Ты переезжаешь ко мне, — сказал он вдруг.
— Что?
— Ты слышала. Твоя общага — не место для моей женщины. У тебя там соседки, тонкие стены,
общий душ. Я не хочу, чтобы ты мылась там. Я хочу, чтобы ты мылась здесь. В моём душе. В
моей футболке. Спала в моей постели.
— А если я громко стону? — спросила я с улыбкой.
— Соседка сверху глуховата. А мне нравится, когда ты стонешь.
Я засмеялась. А потом заплакала. Просто слёзы потекли сами. Не от боли. Не от обиды. От
того, что я не верила в такое счастье. Что оно пришло ко мне. Пышной, застенчивой,
краснеющей Лизе.
— Ты чего? — он растерялся. Впервые я видела его растерянным.
— Я счастлива, — выдохнула я. — Просто счастлива.
Он обошёл стол, присел на корточки рядом со мной и обнял. Крепко. Молча.
— Дурында, — сказал он мне в макушку. — Плакать от счастья — это тоже разрешается.
— Ты разрешаешь?
— В этот раз — да.
Я уткнулась носом в его плечо и выдохнула.
***
Весь день мы провели дома. Никуда не выходили. Смотрели фильм, который я выбирала, а он
ворчал, что это «сопли». Я смеялась. Потом он готовил обед — макароны с сыром. Просто. Но я
ела и нахваливала. Потом мы снова лежали в постели. Без близости. Просто лежали. Я читала
книгу на телефоне, он листал новости. Нога касалась его ноги. Иногда он гладил меня по
голове, не отрываясь от экрана. Иногда я целовала его в плечо.
Вечером он сказал:
— Завтра подам рапорт, что ты переведена под моё прямое подчинение. Никаких сплетен. Всё
официально.
— А если она будет против?
— Она не будет. Она боится меня больше, чем я её. И вообще, у неё муж и трое детей, ей не
до нас.
Я не стала спорить. Потому что знала: Громов всегда добивается своего.
***
Перед сном я стояла у окна, смотрела на ночной город и думала. О том, как три недели назад
я боялась его. О том, как краснела от его взгляда. О том, как он сказал «ты — моя головная
боль». А теперь я — его женщина. Его Лиза. Та, кого он любит. Та, кто живёт в его квартире,
носит его футболку и ест его яичницу.
Он подошёл сзади, обнял за талию, положил подбородок мне на плечо.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, как это странно, — сказала я. — Быть счастливой.
— Привыкай, — ответил он. — У нас вся жизнь впереди.
Я закрыла глаза и улыбнулась.