Старуха

Я смотрела на него с нескрываемым презрением, слёзы катились по щекам — горькие, соленые, не требующие никакой игры, ведь я так ненавидела его и так же сильно боялась... А видя, как его насмешливость тает и сменяется чем-то другим. Чем-то теплым, влажным… и пугающе одержимым. Он смотрел на меня не с нежностью — нет. Там плескалось нечто властное, более собственническое, но в данный момент — благодушное?

— Осторожно,

— вдруг зашептала бабка, и в её шёпоте прозвучала тревога.

— Это не нормальная реакция. Это…

— Тише, тише,

моя роза.

— Голос стал низким, вкрадчивым. Наиль поднялся с кресла и, к моему ужасу, опустился на ковёр прямо у моих ног. Взял мою руку и прижал к своей щеке. Кожа была горячей, почти в лихорадке. — Не плачь. Ты не представляешь, как больно видеть твои слёзы. Особенно из-за такой ерунды.