Страница 25 из 33
– Девяносто девять. Этот год станет решающим.
– Для тебя или для демона?
– Для нас обоих. На исходе весны он утащит меня с собой в ад, где я буду вечно ему прислуживать. Такова моя участь.
Эдвина сглотнула образовавшийся в горле ком.
– Зачем ты тогда забрал во дворец меня? – Она указала ладонью на свое изуродованное шрамами лицо. – Ты ведь не оставил себе ни единого шанса на спасение!
– Эдвина, милая. – В интонации дракона появилась нежность. – Я все еще здесь. Я жив. И все, чего хочу, так это вспомнить, каково это… быть кому-то нужным. Я забрал тебя во дворец, потому что ты была совсем одна и нуждалась в заботе. Я так устал от одиночества. Оно было моим верным спутником долгие годы, пока я случайно не встретил тебя. Такую смелую, такую бесстрашную.
– Ты хочешь, чтобы я стала твоей… подругой?
– Моей королевой.
Эдвина опешила:
– Но это невозможно. – Она отступила на два шага назад, мотая головой из стороны в сторону. – Я ведь вовсе не красавица! И при всем желании никак не смогу снять проклятье! Из-за меня ты так и останешься драконом, а солнце никогда больше не озарит Эсминар!
– Я чувствую твою чистую душу, Эдвина, – глядя открыто и прямо, дракон склонил перед растерянной девушкой голову. – Ты именно та, кто мне нужен. Я хочу быть рядом до самого последнего вздоха. Хочу узнавать и охранять тебя, заботиться о тебе, быть с тобой до самого конца. А после моей расплаты с демоном ты сможешь надеть на себя корону, чтобы мудро править Эсминаром.
– Нет! – Эдвина уперлась спиной в холодный каменный свод. – Нет, так просто нельзя! Нельзя!
– Нельзя? Но почему? – удивился дракон.
– Потому что я не воспитана быть королевой! – в панике противилась та. – К правлению Эсминаром готовили не меня, а мою сестру Мирабель! Все в королевстве убеждены, что именно она снимет злые чары!
– Что именно умеет Мирабель из того, чего не можешь делать ты?
– Да что угодно, – растерялась Эдвина. – Она танцует, играет на скрипке, рисует натюрморты и пейзажи!
Из пасти дракона послышались смешки. Очевидно, не такие умения он считал достойными королевы.
С другой стороны, хотела ли сама Эдвина, чтобы Мирабель заняла престол? Нет. Потому что, несмотря на неоспоримо лучшее образование и невероятную красоту, Мирабель выросла жестокой, капризной и эгоистичной. Уж если она унижала родную сестру, то как ей доверить правление?
Опустив голову, Эдвина впервые ощутила стыд за свои мысли, ведь с малых лет ее заставляли боготворить сестру. А теперь, получается, она шла против воли отца и матери. За подобную дерзость она заслужила бы жестокое наказание, но не теперь. Теперь она могла быть искренна с самой собой. От этого осознания даже дышать стало легче.
Вот только было и другое препятствие. Гораздо более неразрешимое.
– В конце концов, Мирабель настоящая красавица! – заключила Эдвина. – Не то что я.
Дракон слушал доводы девушки молча, позволяя ей выговорить все таившиеся столько лет обиды.
– Я должна вернуться в город и пригласить сюда Мирабель, – неуверенно предложила Эдвина. – Она, вне всяких сомнений, согласится приехать. Ты один раз взглянешь на нее и сразу поймешь, что прекраснее моей сестры нет никого на свете!
– Как бы ни выглядела и кем бы ни была Мирабель, мне она не нужна, – твердо заявил дракон. – Мне нужна только ты, Эдвина.
– Только я? – одними губами проговорила она.
– Только ты. Но лишь в том случае, если ты пожелаешь остаться со мной по своей воле.
– Я… – Эдвина просияла, не в силах сдержать слезы счастья. – Я вовсе не против! У меня только одно условие, Бастиан. Очень тебя прошу: больше не избегай меня!
– Отныне и навсегда – я твой, – сказал он и обвил длинной шеей хрупкую Эдвину.
И этот жест все больше походил на отчаянные, долгожданные объятия.