Страница 18 из 82
Едва они вышли из подъезда, напряженно оглядываясь и прислушиваясь к полному отсутствию звуков, Громова махнула рукой в сторону частокола молодых деревьев, до которых накануне они не дошли.
— Нам куда-то туда, если верить карте и координатам.
Макаров кивнул, примечая, что сквозь лесополосу тянется еще одна некогда заасфальтированная тропинка, но ее сделали слишком узкой, а потому ветви деревьев уже частично перегородили ее собой. Пройти при необходимости, конечно, можно, но они будут цепляться за одежду и ронять тебе за шиворот листья и капли воды.
— Давайте обойдем по дороге, — предложил Макаров, указывая на проезжую часть, асфальт которой пока сдерживал натиск природы. — Вероятно, получится небольшой крюк, но не думаю, что мы потеряем много времени.
Громова кивнула, соглашаясь с ним, и уверенно зашагала по дороге первой. Он только покачал головой, гадая, чего все-таки больше в ее действиях: слабоумия или отваги.
Тишина давила на психику, от нее, казалось, даже уши слегка закладывает, поэтому хотелось наполнить ее хотя бы звуком их голосов, и Макаров спросил:
— А вы Громова по мужу или по отцу?
— По отцу. Это имеет значение?
— Да нет, просто любопытно. Эта фамилия вам как-то очень подходит. Вы поэтому ее оставили? Или вернули?
Она усмехнулась и покачала головой, не соглашаясь то ли с его предположениями, то ли с какими-то своими мыслями.
— У меня не было оснований ее менять: я не выходила замуж, если вам это интересно. Так что Громовой родилась, Громовой и помру.
Макаров хотел сказать, что ему совершенно неинтересен ее семейный статус, но вместо этого почему-то ляпнул:
— Что же вы так категорично? Рано ставить на себе крест.
Вообще-то он так не думал, искренне считая, что в сорок лет на рынке невест делать уже особо нечего. Но через мгновение Макаров понял, что ему повезло не брякнуть хотя бы это. Громова и так резко остановилась и недовольно повернулась к нему, практически испепеляя взглядом.
— Во-первых, я не ставлю на себе крест. Что это вообще за странное выражение? Во-вторых, даже если я вдруг выйду замуж, уже не стану менять фамилию и кучу документов. В-третьих, я в принципе не вижу в браке никакого смысла.
Он понял, что тема эта для нее очень болезненная, а потому лучшим решением сейчас было бы замять ее, но Макаров не удержался от язвительного уточнения:
— А что так?
— Хорошее дело браком не назовут, — усмехнулась она. — Разве не так считают мужчины?
И, не дожидаясь ответа, Громова зашагала дальше.
— Но не женщины, — заметил Макаров, подстраиваясь под ее шаг. — Вы же все как одна всегда стремитесь замуж. Разве нет?
— Нет. Женщина стремится к стабильности, обеспеченности и безопасности. — Нарочно или нет, а она повторила собственные слова, сказанные накануне. — Многие считают, что брак им это даст. Большинство ошибается.
— Ясно, — протянул он, ухмыляясь. — Феминистка.
— Всего лишь реалистка, — поправила его Громова. — Вот взять хотя бы вас. Давно вы развелись со своей женой?
— Я не разводился с ней, это она со мной развелась, — резко отозвался Макаров, моментально заводясь. Пережитое уже почти четыре года назад предательство все еще отзывалось болью в груди. И дело было не только в ущемленном самолюбии. — Я бы не стал рушить семью.
— Семью далеко не всегда рушит тот, кто подает на развод. Обычно, я бы даже сказала, все как раз наоборот.
— Да неужели? Моя жена себе другого мужика нашла и год с ним за моей спиной.. — крепкое слово в последний момент так и не сорвалось с языка. Макаров выдохнул и язвительно перефразировал: — Встречалась. Скажете, я в этом виноват? Ну хорошо, предположим, я не дал ей стабильности, безопасности и особенно обеспеченности, вот она и нашла того, кто все это ей дал. Врать было зачем? Целый год ложиться со мной в постель, имея связь на стороне, — вот это с вашей феминистической точки зрения как называется?
Громова снова притормозила и посмотрела на него. На этот раз с ироничной улыбкой.
— А вы никогда с другой женщиной не ложились в постель, после возвращаясь к жене?
Праведный гнев и пыл в одно мгновение схлынули, уступая место неловкости, которую Макаров постарался моментально загнать поглубже и прикрыть сверху легким раздражением.
— При чем здесь?.. Это совсем другое! Если что когда и было, оно ничего не значило и не имело продолжения. И нашему браку не угрожало..
Громова смерила его то ли насмешливым, то ли презрительным взглядом. Впрочем, вероятнее всего, и в ее взгляде, и в мыслях сейчас было и то и другое. Однако развивать тему она не стала, лишь едко согласилась:
— Ну да, конечно, другое.
Он хотел что-то добавить к своим словам, чтобы она все-таки действительно поняла разницу, но ему не дали шанса. Громова кивком указала на что-то за его спиной и сообщила:
— Кажется, мы пришли. Нам туда.
Макаров обернулся и обнаружил в сотне метров от себя двухэтажное здание с надписью «агазин». «М», по всей видимости, давно отвалилась, как и все первое слово, от которого на фасаде осталось только окончание «ый». Скорее всего, когда-то это был «универсальный магазин». Возможно, единственный на все это ЗАТО.
Отчасти даже радуясь тому, что нашелся такой замечательный повод сменить тему, Макаров направился к зданию первым. Чуть помедлив, словно вдруг в чем-то засомневавшись или просто задумавшись, Громова пошла за ним. К тому моменту, как она вошла в незапертую, отчаянно скрипящую, но при этом все же уверенно держащуюся на петлях дверь, он успел немного осмотреться на первом этаже.
Из большого холла, перегороженного длинным прилавком, широкий дверной проем вел в просторное помещение, и похожее на то, что они видели на записи, и нет. Тоже прилавки, но над ними висели таблички с названиями продуктовых отделов, а за ними стояли совершенно пустые стеллажи. Еще сохранилась линия касс из трех штук. От современных магазинов устройство этого отличалось тем, что к товарам нельзя было подойти самостоятельно. Только попросить продавца.
Макаров смутно помнил такое из детства. Сейчас в голове всплыли разрозненные образы, как они с мамой сначала подходят к одному отделу, где им что-то взвешивают, потом к другому — и там тоже что-то считают, потом они идут к кассе и пробивают эти товары, после чего возвращаются с чеками к прилавкам разных отделов, чтобы забрать товары. Может, что-то работало и не совсем так, но именно так он это запомнил.