Муаллим

Парень вопросительно посмотрел на директора.

— Думал, наши рабочие взаимоотношения закончены, — удивился Егор. — Вас из-за меня как бы чуть не грохнули.

— Да, это действительно было не круто, — согласился Максим. — Но для меня-то всё обошлось. И мне по-прежнему нужен помощник. Так что, если ты не против, то можем и дальше продолжить трудиться вместе.

— Спрашиваете тоже, — радостно улыбнулся Егор. — Конечно, не против!

Они подняли кружки и звонко стукнулись их толстыми керамическими стенками в знак подтверждения сказанных слов. Максим сделал ещё пару глотков ароматного чая, а затем поставил полупустую кружку на стол и посмотрел на часы.

— Ладно, — сказал он и встал с места, — не буду засиживаться. Пора ехать, а то опоздаю.

— Неотложные дела ранним воскресным утром? — спросил Егор.

— Нужно кое с кем встретиться, — пояснил Максим. — А ты пока выздоравливай и набирайся сил.

Егор и Максим прошли по коридору к входной двери. Стоя на пороге, они пожали друг другу руки. Внезапно Егор, сам от себя не ожидая, сделал шаг вперед и крепко, без лишних слов обнял директора.

— Хватит сопли на кулак наматывать, — шутливо сказал Максим, незаметно смахнув проступившие на глазах слезы. — Поверь, нас ещё ждут великие дела.

По небольшой улице в самом центре города разлетался раскатистый металлический перезвон, доносившийся из колокольни стоявшей неподалеку церкви. Литургия только что подошла к концу и из храма начали выходить немногочисленные прихожане, чьи лица искрились радостью и облегчением после воскресного общения с Господом.

На противоположной стороне улицы, прислонившись плечом к кирпичному зданию, стояла Марина и грустным, отчасти даже завистливым взглядом смотрела на покидавших церковь людей. Она сама когда-то так же ходила на исповедь в надежде получить от священника прощение за совершенные ошибки. И хорошо помнила легкость и наслаждение, возникавшие на душе после отпущения грехов. Жаль, что больше Марина не могла позволить себе такой роскоши, как таинство исповеди. Это право требовало от человека искренней веры, но для Марины вера уже давно осталась далеко в прошлом. А значит грехи ей предстояло нести до последнего дня жизни.

Марина посмотрела на большие стрелочные часы, закрепленные у верхушки одного из фонарных столбов, и недовольно цокнула языком. Назначивший ей встречу Максим опаздывал уже на десять минут. Женщина уже намеревалась позвонить ему и осведомиться, не перепутал ли он время и место рандеву, но ровно в эту секунду рядом остановился знакомый черный автомобиль, из которого вылез Максим.

— Привет, — поздоровался он, приблизившись к Марине. — Прости за опоздание. Заезжал к Егору.

— Ничего страшного, — обменявшись с ним легкими дружескими объятиями ответила Марина. — И как там наш герой?

— Держится молодцом, — ответил Максим. — Идет на поправку. Слава Богу, пуля ранила его не сильно.

— «Слава Богу» было бы, если бы пуля вообще так и осталась в пистолете, — выдохнула Марина.

— И то правда, — согласился Максим. Он жестом позвал Марину держаться рядом и в сопровождении подруги медленно пошел вниз по улице. — Как Юля?

— Не так плохо, как могло бы быть, — ответила Марина. — Встала на учет к наркологу, подала заявление в другую школу. Экзамены она пропустила, но планирует подготовиться и сдать всё осенью.

— Ты ей рассказала? — Максим задал вопрос, который могла понять лишь Марина.

— Нет, — ответила женщина. — И не собираюсь.

Несколько метров они прошли молча.

— Как дела с твоим отстранением от работы? — спросила Марина.

— Всё ожидаемо плохо, — спокойным голосом ответил Максим. — Через пару дней должны гарантированно снять с должности. И обязательно выпишут неофициальный волчий билет на право работы в государственных образовательных структурах.

— Ничего себе, — удрученно покачала головой Марина. — Можно подумать, это ты ворвался в школу с оружием и выстрелил в ученика.

— Сама знаешь, как устроена эта система, — развел руками Максим. — Виноватым всегда окажется директор. Если, конечно, вовремя не переложит ответственность на кого-нибудь другого.

— Да уж, — вздохнула Марина. — Повезло хотя бы, что вся эта история не просочилась в прессу и не стала достоянием общественности.

— Везение тут ни при чем, — ответил Максим. — Спасибо нужно сказать моему другу Алексу Волкову.

— Кто это?

— Профессиональный пиарщик. Именно Алекс сделал так, чтобы новость о случившемся не оказалась на страницах газет. Не знаю, как ему это удалось, но мою шею Алекс точно спас от петли всенародного гнева.

Максим и Марина свернули с улицы в тихий, зеленый переулок, вдоль которого тянулась кованая решетчатая ограда. По другую сторону железных прутьев раскинулся старый, обветшавший трехэтажный дом, построенный лет сто назад.

— Я, наверное, тоже уволюсь, — сказала Марина. — Подыщу другое место.

— Почему? — поинтересовался Максим.

— Слишком много неоднозначных воспоминаний теперь связано со школой. Да и без тебя она очень быстро вновь скатится до прежнего заурядного состояния. Не хочу лицезреть это падение.

— Слушай, не будь такой пессимисткой, — отмахнулся Максим. — Вдруг новый директор окажется ещё более креативным, чем я?

— Ты в это веришь? — усмехнулась Марина. — Нет, с тобой мало кто сможет тягаться. Меньше чем за год ты в одиночку сделал, казалось бы, невозможное — вывел школу из тупика, а заодно вернул учителям их профессию. Мы перестали быть простыми шестеренками в идиотском государственном механизме и снова превратились в педагогов.

Марина грустно вздохнула и посмотрела в глаза директору.

— Но теперь, похоже, всё кончено. Тебя снимут с должности, на твое место поставят очередного бесталанного управленца. И, как писал Александр Блок, «повторится всё как встарь». К такому я не готова. Больше не готова.

Они остановились напротив высоких металлических ворот, запертых на тяжелый навесной замок, за которыми раскинулась поросшая травой подъездная дорога ко входу в заброшенный особняк.

— Действительно, может казаться, будто мы потерпели фиаско, — сказал Максим и заглянул в глаза подруге. — Но это лишь глупое заблуждение.

— В каком смысле? — непонимающе спросила женщина.

— Знакомься, — Максим вдруг повернулся, устремил взгляд на стоявший за забором дом и раскинул руки. — Школа «Этериум». Наша школа.