Муаллим

Эпилог

Летним воскресным утром, когда город только-только начал просыпаться, Максим неспеша брел по узкой тропинке между тянувшимися по обе стороны рядами могил. Вокруг царила тишина. Трудно было представить, что кладбище находилось едва ли не в самом сердце мегаполиса, рядом с большой и оживленной улицей. Посторонние звуки и шумы не долетали сюда, словно место последнего людского пристанища накрывал огромный невидимый купол, призванный сохранять здешние спокойствие и гармонию.

Следуя по знакомым ориентирам Максим обогнул металлическую ограду и вышел к огромному вековому дубу. Исполинское дерево подобно грозному стражнику возвышалось над округой, бросая вниз густую тень, и как будто охраняло покой почивших на кладбище людей. В нескольких метрах от его впившихся в землю гигантских корней находился небольшой вымощенный белым гравием участок, поверх которого была установлена мраморная надгробная плита. Максим приблизился и с грустью прочитал высеченное на ней имя: «Ирина Владимировна Саидова-Леонова».

Несколько минут он молча смотрел на могилу матери. Память начали будоражить приятные воспоминания из детства. Мама всегда была жизнерадостной и даже в самые тяжелые моменты не унывала и сохраняла оптимизм. Лишь однажды Максим видел отчаяние на ее лице — в день, когда они оставили свой дом и бежали из Душанбе от разразившейся там войны. Но стоило только семье Максима оказаться вдалеке от начавшегося в Таджикистане ужаса, и к женщине снова вернулись спокойствие и уверенность, которые она, как бы заодно, легко вселяла и в своих близких. Всё-таки Ирина была удивительным человеком. И удивительной матерью.

Сквозь щелочку в листве дубовой кроны на могилу упал яркий луч летнего солнца. Максим улыбнулся этому доброжелательному знаку почтения со стороны высших сил. Опустившись на колено, сын положил на каменную плиту небольшой букет желтых хризантем. Некоторые полагали, будто эти цветы символизировали власть, но мама Максима никогда так не считала и предпочитала усматривать в их пушистых бутонах пожелания здоровья и процветания.

Поднявшись на ноги, Максим уважительно поклонился. Так, словно его мать стояла напротив и с привычной улыбкой смотрела на своего ребенка. Ещё несколько секунд мужчина постоял рядом с могилой, затем развернулся и направился к выходу с кладбища, возле которого оставил автомобиль.

Достаточно быстро Максим проехал по ещё не до конца пробудившимся улицам города и вскоре остановился во дворе панельной пятиэтажки. Забрав с заднего сиденья картонную коробку, он зашел в один из подъездов, поднялся на несколько лестничных пролетов вверх, нашел дверь нужной квартиры и громко постучал.

Дверь открылась через несколько секунд. На пороге, опираясь правой рукой на костыль, стоял Егор.

— Максим Игоревич? — юноша явно не ожидал увидеть школьного директора у себя дома.

— Привет, Егор, — улыбнулся тот. — Можно войти?

— Разумеется, — молодой человек отошел назад, давая возможность гостю пройти в прихожую. — Какими судьбами вы здесь очутились?

— Был рядышком — вот и решил заглянуть, — ответил Максим.

— Врете, — усмехнулся Егор и тут же слегка потер рукой засаднившую от резкого вдоха рану в боку.

— Конечно, вру, — сказал Максим. — Как будто сам не догадался, что я специально приехал тебя проведать. Заодно, вот, небольшой презент тебе привез.

Он похлопал рукой по коробке.

— Подарок за то, что спас вам жизнь? — с хорошо знакомой нахальной интонацией спросил Егор.

— Не совсем. Кстати, если бы не твои необдуманные действия, то и спасать никого бы не пришлось.

— Глупости делать я люблю, — согласился Егор.

— В общем, держи, — Максим протянул коробку. Егор взял её свободной рукой и оглядел с разных сторон.

— Ноутбук? — в голосе чувствовалось приятное удивление. — Блин, спасибо!

— Не стоит благодарности. Я специально попросил удалить с него операционную систему, чтобы ты сам как следует освоил работу с техникой.

— Даже из подарка ухитрились урок сделать, — сказал Егор. — Говорил же, вы — истинный муаллим.

Максим не смог сдержать улыбку.

— Пойдемте на кухню, — позвал Егор, неторопливо заковыляв по коридору, — чаем вас напою.

Сбросив лакированные туфли, Максим прошел следом за юношей на крохотную кухоньку.

— Как твоя рана? — поинтересовался Максим. — Болит?

— Ноет иногда, — ответил Егор, ставя на газовую плиту металлический чайник с водой. — Но не сильно. Хорошо, что тот придурок не попал в жизненно важные органы.

— Не надо было тебе вмешиваться, — директор покачал головой.

— Ага, — буркнул Егор и медленно сел на невысокий деревянный табурет. — И тогда вам прострелили бы голову.

Мужчина и юноша молча переглянулись.

— Знаете, а мне эта рана даже пошла на пользу, — воодушевленно сказал Егор. — Тот факт, что меня чуть не укокошили, подействовал на маму как укол адреналина. Представляете, за эту неделю я ни разу не видел её пьяной. Наоборот, она трезва как стеклышко. Хлопочет, суетится, наготовила полный холодильник еды. После работы сразу прибегает домой и даже дружков-алкоголиков больше на порог не пускает.

— Угроза потери своих близких часто открывает людям глаза, заставляет прозреть и переосмыслить жизнь, — сказал Максим. — Особенно когда сталкиваешься со смертью вплотную.

Из вскипевшего чайника повалил белый пар и в комнате зазвучал тихий свист. Егор неторопливо разлил кипяток по кружкам, добавил туда заранее приготовленную заварку и поставил их на стол, а затем снова уселся на табуретку.

— Правда, что вас хотят отстранить от управления школой? — спросил он.

— Да, — кивнул Максим и пригубил горячий чай. Говорить Егору, что терпеть не может эту жижу, он не стал.

— Вот уроды, — выругался Егор. — Вы сделали столько хорошего — и вот вся награда за старания?

— Чиновников можно понять, — Максим попытался остудить пыл юноши. — Директор, в присутствии которого подстрелили одного из учеников, не очень полезен для имиджа государственной школы.

Егор поджал губы. Он явно не был солидарен с этим мнением, но вслух возражать не стал.

— И чем займетесь теперь? — спросил он. — Снова уйдете в бизнес?

— Есть кое-какие планы на будущее, — уклончиво ответил Максим, но в подробности вдаваться не стал.

— Надеюсь, всё сложится удачно, — искренне пожелал Егор.

— Если ты по-прежнему будешь рядом, то непременно сложится.