Муаллим

— Ну, я заодно поведал и об истории с выложенными в интернет фотографиями. По-моему, отец у Хамона весьма вменяемый и прислушался к моим словам. В любом случае, если меня проигнорируют и через три дня этот дебил снова появится в школе, то жизнь я ему подпорчу основательно.

Несколько секунд Максим молчал, переваривая этот рассказ и пытаясь совладать с бушевавшими в его сердце противоречивыми чувствами. С одной стороны, поведение Егора шло вразрез со всеми нормами и устоями, которые Максим, как работник сферы образования, должен был культивировать в своих учениках. Совершенно сознательно молодой человек умудрился затеять драку, разразиться угрозами и превратиться в шантажиста — и за это он заслуживал самого строгого порицания.

Но в то же время Максим наблюдал удивительные и поистине воодушевляющие изменения в мировоззрении Егора. Ещё недавно сидевший напротив директора темноволосый парень в каждом встречном видел лишь врага и с безразличием относился к любым страданиям окружающих. Но только что он вдруг смиренно подставил себя под болезненные удары ради помощи другому, по сути, совершенно чужому для себя человеку. Егор не отвернулся, а предпочел собственными руками восстановить справедливость. И сделал это с хитростью и расчетливостью шахматиста, разыгравшего гамбит и пожертвовавшего пешкой ради достижения победы.

Конечно, с педагогической точки зрения, директор школы не имел права похвалить своего ученика за подобное решение проблемы. Но как настоящий мужчина, он по достоинству оценил поступок Егора.

Буравящим взглядом Максим несколько секунд смотрел на юношу.

— Я сообщу, если родители Павла захотят перевести его в другое образовательное учреждение, — сказал директор. — А пока можешь идти.

— И что, для меня не будет никаких нравоучений? — зачем-то съязвил Егор.

— Вали давай, — улыбнулся Максим и кивнул в сторону двери.