Муаллим

Через несколько минут дверь одного из подъездов открылась и на улицу вышел пожилой бородатый, кучерявый мужчина в очках с толстенными линзами. Осмотревшись по сторонам, он сразу же заприметил стоявшего неподалеку юношу.

— Простите, это вы продаете паяльную станцию? — приблизившись, спросил мужчина.

— Да, — кивнул Егор и похлопал по рюкзаку.

— Очень хорошо. Вы не против пройти внутрь и проверить устройство на исправность? — интеллигентно поинтересовался покупатель.

— Без проблем, — кивнул Егор.

По очереди они зашли в плохо освещенный, неприятно пахнущий подъезд, погрузились в крошечный пассажирский лифт и поднялись на пятый этаж. Бородатый мужчина приблизился к двери одной из находившихся на этаже квартир и длинным ключом открыл замок.

— Не возражаете, если я попрошу подождать вас здесь, пока буду проверять оборудование? — с напускной любезностью поинтересовался незнакомец.

— Нисколько, — ответил Егор, но даже не шелохнулся, чтобы снять рюкзак с плеча и достать предмет торга. — Давайте деньги и проверяйте. А я подожду здесь.

— Но ведь вы можете и не дождаться, — лукавым голосом сказал мужчина.

— А вы можете закрыть дверь перед моим носом, — с нескрываемой претензией бросил Егор. — Или давайте деньги, или тащите удлинитель от розетки и проверяйте здесь.

— Хм, — собеседник потер подбородок. — А с удлинителем хорошая мысль. Секунду.

Он тут же скрылся за дверью и вернулся через минуту, держа в руках провод с отверстием для электрического штекера и небольшую текстолитовую плату для пайки. Егор аккуратно достал из рюкзака увесистый металлический прибор, положил его на кафельный пол и сделал шаг назад.

— Изучайте, — кивнул он.

Мужчина незамедлительно сел на корточки, воткнул торчащий из устройства провод в удлинитель. На дисплее тут же загорелась зеленая подсветка. Зажав пальцами деревянную ручку паяльника, покупатель принялся аккуратно щелкать переключателем режимов работы станции и неспешно водить разогревшимся жалом по принесенной стекловолоконной плате. Проверка заняла несколько минут, после чего мужчина выключил прибор и поднялся на ноги.

— Третий режим, похоже, неисправен, — сказал он.

«Черт, заметил всё-таки», — про себя выругался Егор.

— Реле режима полетело, — ответил молодой человек. — Там копеечная цена ремонта, надо одну деталь заменить.

— Я понимаю, — кивнул мужчина, жадно сверкнув глазами. — Но вы писали в объявлении, что аппарат полностью исправен.

— Берете или нет? — Егор совершенно не собирался оправдываться перед незнакомцем за сокрытие от него информации.

— Готов взять, если скинете тысячу.

— Тысячу? — присвистнул Егор. — Да там ремонта минут на десять, а деталь стоит рублей сто максимум.

— Верно, — кивнул мужчина. — Но мне сперва потребуется съездить на радиорынок, найти нужное реле, а на это понадобится время.

«Как будто я не знаю», — злился Егор. Наверное, ему следовало бы самостоятельно отремонтировать станцию, но молодой человек решил пойти по легкому пути, положился на русский авось и надеялся, что покупатель не окажется столь дотошным.

— Если скинете тысячу, то по рукам, — повторил мужчина.

— Хорошо, — недовольно кивнул Егор.

— Вот и славно, — улыбнулся покупатель, — тогда я сейчас вернусь.

Радостный от возможности сэкономить на сделке незнакомец снова нырнул за дверь квартиры и вернулся через несколько секунд, сжимая в пальцах стопку бумажных купюр. Егор быстро пересчитал протянутые деньги и ещё раз мысленно посетовал на неудавшуюся попытку обвести покупателя вокруг пальца, из-за которой упустил часть прибыли.

— Всё на месте, — убирая деньги в карман, сказал Егор.

По лестничной клетке начал разноситься звук движущегося лифта. Железная кабина медленно поднялась с первого на пятый этаж и оттуда вышли двое: худощавый словно скелет парень и юная девушка совсем ещё школьного возраста. Оба слегка пошатывались на ногах и явно были нетрезвы. Они окинули взглядом пожилого профессора и стоявшего рядом Егора, после чего без лишних слов зашли в одну из квартир, дверь в которую оказалась даже не заперта.

Девушка не узнала Егора. А вот молодой человек сразу же её вспомнил: Юлия Прохорова училась в одиннадцатом классе их школы и славилась дурным характером и отвратительным отношением к учителям.

— Вот гадкие торчки, — недовольно сказал стоявший рядом мужчина. Слово «торчок» в его устах прозвучало по-особому экстравагантно.

— Торчки? — переспросил Егор.

— Да. Устроили в этой квартире притон. Хозяин умер несколько лет назад, а его сын оказался тем ещё наркоманом и превратил свой дом в пристанище для этого сброда.

— А почему в полицию не жалуетесь? — продолжая смотреть на дверь, за которой скрылась Юля Прохорова, поинтересовался Егор.

— Что вы! — всплеснул руками тот. — Жаловались и не раз. Но полиция ничего не может сделать. Даже войти внутрь без решения суда. Нам приходится только терпеть. Хорошо хоть, ведут они себя тихо. Наверное, наглатываются своей дряни и дрыхнут там мертвым сном.

— Тяжелые нынче времена, — с безразличием сказал Егор.

— И не говорите, молодой человек, — покачал головой собеседник.

Пожав руки, продавец и покупатель распрощались. Егор пешком спустился на первый этаж и вышел из подъезда. Очутившись на свежем воздухе, он достал из кармана залежавшуюся мятую сигарету и закурил. Случайная встреча с Юлей, случившаяся на пороге наркопритона, немного огорчила Егора. Но он быстро отбросил ненужные и неприятные размышления о судьбе девушки. Ему и без того хватало собственных забот и совершенно не хотелось забивать голову проблемами посторонних людей.

Егор глубоко затянулся сигаретой, на несколько секунд задержал дыхание, а затем медленно выпустил из легких белую струю дыма. Мысленно посчитав деньги, которые лежали в кармане его кожаной куртки, Егор опустил взгляд вниз и посмотрел на покрытый тонким слоем пушистого снега асфальт. Заработок на продаже паяльной станции оказался сильно меньше того, на который он рассчитывал. Этих денег было недостаточно для покупки лекарства его матери. Егор докурил, бросил остаток сигареты под ноги и удрученно втоптал бычок в землю. А затем тяжело вздохнул и сжал пальцы в кулаки.

«Значит, придется снова идти на риск, — грустно подумал он. — Иного выхода мне опять не оставили».