Страница 2 из 4
Отец – очень скромным и спокойным человеком. Звали его Алексей. И он безмерно любил свою Настеньку. Так он всегда называл свою супругу.
Настенька «сгорела» от рака.
И когда её не стало, Алексей быстро зачах и «ушёл» в след за ней через полгода. За воспитание двенадцатилетнего Матвея взялась его бабушка — Клавдия Михайловна. Дом, в котором теперь жил Матвей, достался ему от бабушки в наследство. Продав родительскую городскую квартиру, Матвей с удовольствием переехал в деревню. Деньги от продажи квартиры он вложил в развитие своего мебельного бизнеса.
Матвей не стремился к общению с людьми. И совершенно не страдал от этого. Его собственный ,выстроенный им самим, маленький личный мир вполне устраивал этого не ординарного человека.
Ему просто больше ничего не было нужно. Только природа, спокойствие и собственные увлечения. Он не избегал человеческого общества. Мог вести беседы на любые темы и с любыми людьми. Его интеллект отлично справлялся с любой информацией и задачами. Матвей просто не хотел окружать себя лишней суетой, какими то совершенно не нужными ему людьми.
И друг у него был только один — полная противоположность характеру Матвея. Виделись друзья редко, но если виделись, то товарищ врывался в спокойное бытие Матвея подобно шаровой молнии. Тогда начиналась суета, шум и вроде бы идиллия нарушалась, но Матвей с этими моментами мирился.
Но в основном его жизнь была спокойна и размеренна. Он увлекался любимыми делами и всё у него получалось, за какое бы дело он не взялся. Вот только бы если не сны…
Глава 2
Глава 2
Михаил
Ближе к вечеру неожиданно приехал Мишаня.
Впрочем, как и всегда.
Михаил – очень подвижный, шустрый и громкий – единственный друг Матвея. И он научился принимать своего друга таким, какой он есть. Несмотря на всю его непоседливость и энергичный характер.
— Мотя, здорово. Дружище, я подумал, что нам нужно с тобой на рыбалку. — Михаил хлопнул Матвея по плечу и проскочил в дом.
— Да, рыбалка не помешает. Мишка, ты мои мысли читаешь. Но не надо Мотей меня называть. — Матвей улыбнулся, но смотрел на друга пристально.
Как будто пытаясь внести в мозг Мишки, что «Мотя» звучит несерьёзно и недостойно.
— Ну что ты зенки-то свои вылупил? Установку мне в череп вносишь? Не нравится ему. — Михаил засмеялся и полез на кухне в холодильник.
— Пожрать-то есть что? Как ты живёшь-то? У тебя мышь в холодосе повесилась! Ладно. Я тебе котлет привёз из лосятины и банки с огурцами и помидорами. И капусту квашеную. Надюшка прислала тебе гостинцы. Я на охоте был. Лосяша завалил. Ааа. И колбаса ещё. Из лося. Надюха, знаешь же, колбасу такую делает. Мммммм. Мотей его нельзя назвать. Да хватит уж рожу-то хмурить. Детям моим можно, а мне нельзя.
Мишаня, как и всегда, говорил эмоционально и быстро. Перескакивая с одного на другое. И ему не требовалось, чтобы собеседник ему отвечал.
— А водку пить будем? — задал риторический вопрос Мишка. И тут же сам на него и ответил. — Будем!
И на столе уже оказались и котлеты, и миска картошки с зелёным луком, и колбаса, и всё прочее. И бутылка водки по середине стола.
Матвей стоял, облокотившись о дверной косяк, и внимательно наблюдал за действиями друга.
— Что встал-то? Садись! Мотей его нельзя назвать! Надо же! — продолжал возмущаться Мишка.
— Детям можно. Тебе нельзя. — твёрдо ответил Матвей, усаживаясь за стол. — Напьёмся и на рыбалку не поедем? А речка меня ждёт. Я там сегодня бегал.
С Мишкой они сдружились ещё в армии. Он и тогда был шустрым и шумным. Только атлетического телосложения. Среднего роста, темноволосый, темноглазый, он как будто постоянно куда-то торопился. И умудрялся пудрить мозги женскому персоналу воинской части. Тот ещё был сердцеед. Теперь же, к тридцати годам, Мишаня был счастливо женат на своей Надюшке, и у них было двое детей. Двойняшки. Мальчик и девочка. А ещё Мишаня отрастил животик и с появлением Наденьки в его жизни перестал быть дамским угодником.
Матвей ездил к другу редко. Но Мишкины дети его обожали. Стоило ему войти в дверь их квартиры, малышня бежала с криком:
— Мотя, Мотя!!!
И ребятишки хватались за его ноги, как маленькие обезьянки. Матвей, несмотря на свой нелюдимый характер, обожал этих малышей. А они обожали его. Детям было по три года. Он мастерски им рассказывал сказки, показывал пальцами на стене театр теней. Сказочных героев. И мастерски укладывал разбаловавшихся малышей спать.
— Пора заводить своих. Ты будешь хорошим отцом. — улыбаясь, говорила жена Михаила Надюша.
— Не. Мне и ваших спиногрызиков хватает. — отмахивался Матвей.
Надя всё время пыталась устроить жизнь Матвея и подсовывала ему «случайные» знакомства со своими подругами.
— Ой, а к нам Наташа случайно зашла.
Матвею всё это не нравилось, и знакомства заканчивались, не имея продолжения.
Слегка выпив и сытно поев, товарищи отправились на речку. Мишка не захотел идти пешком, поэтому поехали на его машине. Солнце садилось. И закат над рекой приобретал розовато-золотистый оттенок. На безоблачном небе стали загораться звёзды.
— Да, друган. Красивые тут у тебя места. Миша довольно потянулся, достал из багажника авто мангал, мешок углей и ведро маринованного мяса.
— Миха, да жрали ведь только! Мы ж на рыбалку приехали! — возмутился Матвей. — Дрова зачем покупать? Я ж в деревне живу. Дрова покупаешь, неразумный ты человек.
— На рыбалку. Не дрова, а угли. Тёмный ты человек. И без пищи для тела какая пища для души? Это ты живёшь, аки аскет. А я человек городской. Я люблю удобства. — Мишка похлопал себя по выпирающему животику и засмеялся.
Он успевал одновременно всё. И с удочкой посидеть, и за шашлыком следить. «Ходячая жизнерадостность, а не человек» — улыбнулся про себя Матвей. Ему приятно было присутствие Михаила, хоть это и доставляло ему некоторые неудобства.
— Матвей, ты мне расскажи, как ты? Дела-то как? — наконец-то угомонился Михаил, налупившись шашлыка и уже стабильно усевшись с удочкой у воды.
— В общем, дела хорошо. Сны замучили вот только. — ответил другу Матвей.
— Опять? Я уж думал, прошло всё это. Ну ты ж писатель! Напиши книгу. Может, тебе сюжет снится. Напишешь — и отпустит. — участливо, но не очень понимая суть волнения своего друга, посоветовал Михаил.
— Не. Это не то. Не поможет. — ответил Матвей.