Мы помним тебя

— Доброе утро, Артур, — ответил Фрэнк, стараясь выглядеть непринужденно.

— Рад видеть вас снова в Эш-Холлоу, мистер Хардвик, — сказал Артур, подходя ближе. — Давно вас не было. Решили вернуться?

— Приехал ненадолго, — уклончиво ответил Фрэнк.

— Надеетесь остаться? — спросил Артур, лукаво прищурившись. — Все мы надеемся, что вы продолжите дело своего отца. Раньше мы хорошо работали с вашей семьёй и я, и отец мой, и дед. Да. А теперь поля зарастают сорняками.

Фрэнк вздохнул.

— Знаете, Артур, я приехал, чтобы продать дом и уехать обратно в город.

Лицо Артура вытянулось.

— Продать? — переспросил он. — Да кто же его купит? Это же дом Хардвиков! Да и кому нужен этот дом с нашей-то историей.

Фрэнк пожал плечами.

— Мне он точно не нужен.

— Ну, это ваше дело, конечно, мистер Хардвик, — сказал Артур, вздыхая. — Но я бы на вашем месте сначала разобрался с долгами. Говорят, у Хардвиков долги по налогам на землю накопились немалые. Давненько вы счета не оплачивали.

Фрэнк нахмурился.

— Долги?

— Да, вам бы в почтовый ящик заглянуть, — посоветовал Артур. — Там, наверное, уже целая гора уведомлений образовалась. А потом надо бы в мэрию зайти, к мистеру Рэнквисту. Он поможет вам привести дела в порядок, подскажет, как снова запустить семейный бизнес. И долги немного спишет. Всё-таки нужно помогать тем, кто несёт ответственность. Если вы, конечно, понимаете о чём я. Ведь мэрия находится на этой стороне реки, — Артур хитро подмигнул.

— Спасибо за совет, Артур, — ответил Фрэнк.

— Всегда рад помочь, мистер Хардвик. И помните, если вам понадобится помощь – обращайтесь.

Артур кивнул и пошел прочь, а Фрэнк остался стоять у двери, глядя ему вслед. Он чувствовал, что в словах соседа скрыто что-то большее, чем просто дружеское участие. Он чувствовал, что его пытаются втянуть в какую-то игру.

Долги. Долги – это как ловушка. Фрэнк удивился, что мысль о такой неприятности не приходила ему в голову. Но, с другой стороны, отец всегда очень щепетильно относился к управлению семейной собственностью и странно, что он запустил дела. Теперь нужно было разобраться ещё и с этими проблемами, прежде чем продать дом и уехать.

Фрэнк вздохнул и направился к почтовому ящику. Там его ждал целый ворох неприятных сюрпризов.

Он открыл конверты не сразу. Сидел за кухонным столом, разложив почту веером как колоду карт. Бумага была плотной, официальной, с углами, которые царапали пальцы. Такие письма не спешат читать.

Он выбрал первое наугад. Текст был сухой, аккуратный, будто писал его не человек, а механизм. Ни угроз, ни эмоций. Просто напоминание. Просто сроки. Просто последствия, если ничего не сделать.

Фрэнк отложил письмо и взял следующее. Потом ещё одно.

К третьему он уже перестал читать строки подряд – взгляд цеплялся за одинаковые слова, повторяющиеся снова и снова. Обязательства. Начислено. Подлежит урегулированию.

Сумма долга была внушительной. Продать дом, пока висят эти долги, не получится. Платить было нечем.

Он почувствовал знакомое давление под рёбрами. Сначала пришло раздражение. Потом – злость. И только потом, медленно, как холод из под пола, подкралось понимание.

Это было не чем-то новым, а накопленным.

Дом стоял здесь годами, земля лежала без движения, лес рос – и всё это время счётчик крутился. Незаметно. Просто делал свою работу – отсчитывал долги и штрафы за просрочку.

Фрэнк откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Двор был пуст. Ничего не происходило. Именно так всегда и начинались самые неприятные вещи. Он мысленно прикинул, сколько у него есть времени. Сколько дней. Каждый из них сколько-то стоил.

Продать дом?

Он хмыкнул.

Дом Хардвиков не продавался. Его передавали. Или теряли. Но не продавали – об этом здесь знали все, даже те, кто делал вид, что не верит в старые правила.

Уехать прямо сейчас означало оставить всё это без ответа. Оставить письма, сроки, имена – и дать им вернуться позже, но уже в худшей форме.

Уехать прямо сейчас – означало снова убежать. Проиграть в очередной раз.

Фрэнк сложил бумаги обратно в конверты и аккуратно убрал их в ящик стола. Движения были спокойные, почти деловые. Именно так он всегда поступал с вещами, которые не хотел признавать опасными.

Он встал, прошёлся по кухне и остановился у двери.

Мысль о Ривертоне всплыла сама собой – тёплая, почти утешительная. Там всё было проще. Там он уже умел проигрывать и делать вид, что это временно.

Фрэнк задержал дыхание.

— Сначала разберусь, — сказал он вслух, хотя в доме никого не было. — Потом уеду.

По дороге в мэрию Фрэнк решил зайти в знакомый ему с детства магазинчик Холлисов. Тот стоял на углу, на главной улице. Низкое здание с выцветшей вывеской и окнами, в которых всегда было чуть темнее, чем на улице. Через всю вывеску тянулась трещина – эту деталь Фрэнк не помнил.

Колокольчик над дверью звякнул, и этот звук показался Фрэнку неприятным. Запах был знакомый – мука, кофе, мыло и что-то старое, не имеющее названия. Запах мест, которые не меняются.

За прилавком стоял Говард Холлис. Он поднял взгляд и не сразу, но узнал Фрэнка.

— Здравствуйте, — сказал он. — Давно не виделись.

Это было не вопросом и не упрёком. Просто констатацией времени.

— Доброе утро, — ответил Фрэнк.

Он взял корзину и пошёл вдоль полок. Выбирал самое простое – хлеб, консервы, кофе. Руки двигались чуть неловко, будто он снова был подростком, зашедшим сюда по поручению отца.

— Надолго к нам? — спросил Холлис, расставляя какие-то коробки.

— Пока разбираюсь с делами, — сказал Фрэнк. — Надо в мэрию зайти.

Холлис медленно кивнул.

— Ну — протянул он. — Человек там сидит непростой.

— Мэр? — уточнил Фрэнк.

— Да. Хитрый человек. Не из местных, — сказал Холлис и едва заметно улыбнулся. — Но вы должны его помнить – это мистер Рэнквист.

Мэри Холлис стояла у дальнего стеллажа и делала вид, что занята товарами. Фрэнк чувствовал её взгляд спиной – спокойный, оценивающий.

— Твой отец всегда говорил: дела лучше держать в движении, — продолжил Холлис. — Когда земля работает, город дышит.

Фрэнк посмотрел на него.

— Я не уверен, что хочу этим заниматься.

Холлис пожал плечами.

— Никто никогда не уверен, — сказал он. — Просто некоторым приходится.