Страница 8 из 24
Запах был настолько настоящим, настолько земным, что у женщины на мгновение перехватило дыхание. Она вспомнила лето в Норвегии — белые ночи над фьордами, когда солнце едва касается горизонта и снова поднимается, запах морской соли и нагретой хвои, крики чаек над водой. Настоящая Земля. Не та, мёртвая, покинутая, оставшаяся в миллионах парсеков позади. А та, из воспоминаний, из снов, из детства, которое никогда не повторится.
Женщина тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Сейчас не время для ностальгии.
В саду уже были люди. Лиам стоял у стеллажа с помидорами и что-то обсуждал с Анникой. Точнее — обсуждал инженер, оживлённо жестикулируя и едва не задевая рукой свисающие стебли, а девушка молча кивала, одновременно просматривая что-то на своём планшете. При виде этой сцены помощница капитана почувствовала что-то похожее на умиление — странное, почти неуместное чувство в сложившихся обстоятельствах.
— Капитан! — окликнул её Чен и тут же поправился. — То есть Мара. Ты как раз вовремя.
— Что у вас? – спросила она походя.
— У нас проблема и одновременно возможность, — он повернул к ней голографический экран своего планшета. — Мы с Анникой провели полную диагностику двигателей. Маршевые в порядке на удивление, учитывая гравитационные нагрузки. Но маневровые... — Чен покачал головой. — Три из восьми на грани отказа. Они не рассчитаны на такое поле.
— Мы можем их заменить?
— В том-то и дело, что да. У нас есть запасные комплекты в трюме, но чтобы их установить, нужно выйти в открытый космос, — инженер потёр подбородок. — А это...
— А это рискованно, — закончила за него финка, не поднимая глаз от планшета. — Гравитационное поле нестабильно. Любой выход за борт, потенциальная угроза. Гравитационные колебания вблизи корабля слишком непредсказуемы — трос может натянуться до предела и лопнуть, или нас отбросит от корпуса.
Исполняющая обязанности капитана задумалась, машинально проведя пальцами по ближайшему стеблю помидора. Выход в открытый космос вблизи чёрной дыры звучал как самоубийственная авантюра, но без маневровых двигателей они не смогут осуществить задуманное. Замкнутый круг, из которого не было выхода.
— Сколько времени займёт замена одного двигателя?
— Четыре часа двенадцать минут, — ответила Анника, сверившись с планшетом. — Это при идеальных условиях. Демонтаж старого, установка нового, полная проверка систем. Меньше никак, даже если работать без перерыва.
— А окно стабильности?
— Четыре часа двадцать семь минут, — раздался голос от двери, София вошла в сад, держа в руках планшет с уже развёрнутой голограммой. — Я пересчитала цикл более тщательно. Пиковое ослабление гравитации длится именно столько. У вас будет запас всего в пятнадцать минут.
В саду повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом гидропонных насосов и далёким рокотом реактора.
— Пятнадцать минут, — медленно повторила Мара. — Это очень мало.
— Это достаточно, — твёрдо сказала Вейкко. — Если не случится ничего непредвиденного.
— А в космосе всегда случается что-то непредвиденное, — мрачно добавила гречанка и поправила выбившуюся прядь волос.
Лиам, который всё это время молча переводил взгляд с одного лица на другое, вдруг широко улыбнулся. Той самой улыбкой, которая одновременно раздражала и обнадёживала, как солнечный луч в пасмурный день.
— Значит, просто сделаем всё быстро, — сказал он и хлопнул ладонью по стеллажу. — Один двигатель за выход. Три выхода — три окна. Это займёт больше времени, но зато мы не рискуем по-глупому. И вообще, когда это нас останавливали дурацкие риски?
— Три окна, — задумчиво произнесла норвежка. — Это почти девять месяцев с учётом циклов. Мы успеем до манёвра?
— Должны успеть, — ответила София. — Первый выход в ближайшее окно. Второй через восемьдесят семь дней. Третий также через восемьдесят семь. С запасом по времени. Если, конечно, их не убьёт в процессе.
— Обнадёживает, — пробормотал Лиам.
Джейд перевела взгляд на голограмму, которую всё ещё держал инженер. Три двигателя. Три выхода. Три окна по четыре часа двадцать семь минут. Каждый раз риск, холодный металл под пальцами и бездна под ногами. Каждый раз пятнадцать минут форы, которые могут испариться в любой момент, но выбора не было. Им всем нужен был этот манёвр, как утопающему нужен глоток воздуха.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Один выход — один двигатель. Готовьтесь к первому. София — предоставь мне полный профиль гравитационных колебаний на ближайшее окно. Я хочу знать каждый скачок, каждый всплеск. Если риск превысит допустимый — выход отменяем.
— Есть, — кивнула Камара.
— И ещё, — добавила Мара, глядя на Лиама и Аннику. — Никакого героизма. Если что-то пойдёт не так, вы немедленно возвращаетесь. Двигатели можно заменить в следующее окно, а вот вас нельзя. Приказ понятен?
— Принято, капитан, — ответил Чен, и на этот раз в его голосе не было ни тени шутки.
Конференц-зал снова превратился в оперативный штаб, хотя с прошлого раза в нём мало что изменилось — голограммы, графики, цветные линии траекторий, испещрившие всё пространство над столом. София развернула трёхмерную модель системы «Аврора — чёрная дыра» — впечатляющее зрелище, от которого захватывало дух даже у тех, кто видел его не в первый раз. В центре пульсировал тёмно-фиолетовый шар горизонта событий, вокруг него вращалось раскалённое кольцо аккреционного диска, а на периферии, медленно смещаясь по спирали, висела крошечная точка — их корабль. Бусинка на нитке, падающая в пропасть.
— Это модель текущей ситуации, — пояснила навигатор, выделяя траекторию красной пунктирной линией. — Мы движемся по сужающейся спирали. Примерно через девять лет и одиннадцать месяцев — плюс-минус пара недель — достигнем горизонта событий. Что произойдёт потом... — она сделала паузу, обвела взглядом собравшихся, — никто не знает. Физика за горизонтом — чистая теория. Там заканчивается всё, что мы понимаем о вселенной.
— Но мы не собираемся это проверять, — твёрдо сказала Мара.
— Не собираемся, — гречанка кивнула и переключилa модель, вызвав новое изображение. — Теперь цикл. Я назвала его «окном Джейд». Мара, не смотри на меня так. У каждого окна должен быть тот, в честь кого оно работает
— Я не...