Страница 6 из 24
Анника, как обычно, ничего не сказала. Она села в самом дальнем углу стола, положила перед собой планшет и принялась что-то чертить стилусом — схемы, расчёты, графики. Её пальцы двигались быстро и точно, без единого лишнего движения. Она была самой молодой из них — двадцать пять стандартных лет, — но в её молчании чувствовалась такая уверенность, какой Мара не встречала даже у ветеранов с тридцатилетним стажем. Девушка не говорила, потому что ей это было не нужно. Она говорила делом — и каждый её жест был весомее чужих речей.
Джейд оглядела собравшихся. Пятеро. Её ближний круг. Самый важный актив, который у неё есть. Пять человек, с которыми ей предстояло пройти через бездну или упасть в неё.
— Итак, — начала временно исполняющая обязанности капитана, поднимаясь с места и опираясь пальцами о край стола. — Трое суток назад «Аврора» попала в гравитационный захват неизвестной чёрной дыры. Капитан Торрес мёртв. Командование перешло ко мне. Я понимаю, что это огромная ответственность, и я не просила её. Но она у меня есть, и я намерена её нести. До конца. Каким бы он ни был.
Норвежка обвела взглядом лица. Лиам — внимательный, сосредоточенный, подался вперёд, забыв про остывший кофе. София — бесстрастная, анализирующая каждое слово, но пальцы замерли над планшетом. Карим — понимающий, готовый поддержать, чуть заметно кивнул, встретившись с ней взглядом. Джаспер — настороженный, но слушающий, даже перестал вертеть свой кулон. Анника — молчаливая, но явно одобряющая: финка даже оторвалась от планшета и смотрела прямо на Мару.
— Нам предстоит трудный путь. Очень трудный. Десять лет — это много. Достаточно, чтобы попытаться найти выход. Достаточно, чтобы сойти с ума. Достаточно, чтобы перестать быть людьми, — женщина помолчала, давая словам осесть. — Моя задача — сделать так, чтобы мы нашли выход и остались людьми. Но для этого мне нужна ваша помощь. Не как подчинённых — как соратников.
Она нажала кнопку на планшете, и над столом развернулась голограмма с графиком работ — чёткие линии, даты, распределение задач.
— План на ближайший месяц. София — моделирование манёвра и расчёт всех возможных вариантов. Лиам и Анника — подготовка двигателей и систем корабля к перегрузкам. Карим — контроль физического и психического состояния экипажа, включая меня, — Джейд на мгновение встретилась взглядом с врачом, и тот снова чуть заметно кивнул. — Джаспер — связь и мониторинг внешнего пространства. Возможно, мы найдём что-то полезное. Астероиды, планеты, другие объекты. Всё, что можно использовать.
— А ты? — спросил Джаспер, и его пальцы снова принялись накручивать цепочку кулона.
Мара выдержала паузу. Потом криво усмехнулась:
— А я буду командовать. Больше пока ничего не умею.
После совещания она задержалась в зале. Подошла к иллюминатору, прижалась лбом к холодному стеклу. Чёрная дыра была там — невидимый центр, вокруг которого медленно вращалась их судьба. Огромная. Молчаливая. Бездонная.
Джейд думала о Торресе. О том, что он выбрал лёгкий путь — выстрел, и всё кончено. О том, что она всё ещё не простила его. О том, что часть её — маленькая, тёмная, запрятанная глубоко внутри, — понимала его поступок. Понимала и от этого злилась ещё больше.
Сзади послышались шаги — мягкие, осторожные.
— Я так и думал, что ты здесь.
Карим. Он подошёл и встал рядом, тоже глядя в иллюминатор. Несколько минут они молчали — просто стояли плечом к плечу, как два солдата на посту.
— Хочешь, скажу, что я вижу? — спросил он наконец, и его голос прозвучал мягко, почти интимно.
— Скажи.
— Я вижу человека, который держится из последних сил. Который не спал трое суток. Который похоронил друга и принял командование над обречённым кораблём, и ни разу не дал себе права на слабость, — он повернулся к ней. — Мара, я врач. Я вижу, когда человек на грани. Ты — на грани. Ещё немного и ты сломаешься, а сломавшийся капитан нам не нужен.
Она хотела возразить, но не смогла. Просто стояла и молчала, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Знаешь, что самое опасное в нашей ситуации? — продолжил Амин, и его голос стал ещё тише. — Не чёрная дыра. Не отказ двигателей. Даже не страх. Самое опасное — это одиночество командира. Когда капитан думает, что должен нести всё сам. Что не имеет права на ошибку, на усталость, на слёзы. Однажды это просто ломается. Как Торрес.
Мара вспомнила бластер в окоченевших пальцах Элиаса. Вспомнила кровь на навигационном мониторе. Вспомнила его сообщение: «Я просто человек».
— Я не сломаюсь, — сказала она тихо.
— Я знаю. Поэтому я и говорю тебе это сейчас, а не когда будет поздно, — собеседник положил руку ей на плечо — тёплую, тяжёлую, надёжную. — Ты не одна, Мара. У тебя есть мы. Все мы — твоя команда, твоя опора. Позволь нам быть рядом. Не замыкайся. Не повторяй его путь.
Женщина молчала долго — целую вечность, если мерить по ударам сердца. Потом кивнула — коротко, почти незаметно.
— Спасибо, Карим.
— Это моя работа, — он улыбнулся, отчего его лицо сразу стало моложе, и легонько сжал её плечо. — Ну, иди спать. Это приказ врача. Завтра у нас много дел и пожалуйста, съешь что-нибудь, прежде чем лечь. Ты выглядишь так, будто забываешь есть.
Когда он ушёл, норвежка ещё несколько минут стояла у иллюминатора. Потом развернулась и направилась к двери. Но прежде чем выйти, остановилась и обернулась через плечо.
— Я справлюсь, Элиас, — прошептала она в пустоту. — Я справлюсь. Не ради тебя. Ради них.
В коридоре, ведущем к каютам, она столкнулась с Джаспером. Связист сидел на полу, прислонившись спиной к переборке, вытянув ноги, и крутил в руках маленький серебристый кулон на цепочке — тот самый, что вертел на совещании. Его пальцы двигались машинально, а взгляд был устремлён куда-то в пустоту.
— Не помешаю? — спросила женщина, останавливаясь в паре шагов.
— Капитан — никогда, — он убрал кулон в карман, поднялся и отряхнул комбинезон. — Слушай, Мара. Я хотел сказать... Там, на совещании, я опять со своими шуточками. Знаю, это раздражает. София на меня так посмотрела, что я думал испепелит. Просто...
— Это твой способ справляться, — перебила она, прислоняясь плечом к переборке. — Я понимаю. У каждого свой.
Австралиец кивнул. Помолчал, переступил с ноги на ногу. Потом вдруг сказал — тихо, без обычной усмешки:
— Знаешь, что я видел последним, перед тем как мы ушли с Земли?
— Что?