Страница 5 из 47
В какой ужасный преступный заговор он невольно втянул свою семью и себя самого, когда протиснулся на борт самолета? Он не мог догадаться. Но он знал, что это должно быть что-то гигантское, что это должно быть что-то чудовищное. И если он понес такую ужасную потерю, то и другим грозит то же самое. Сколько их? Приходилось лишь гадать.
Его выписали из санатория. Он поступил туда человеком. Вышел оттуда машиной, машиной изо льда и медленного огня, мощным двигателем, нацеленным только на две вещи — вернуть жену и ребенка и уничтожить силу, которая так фантастически действовала против них.
Бенсон даже больше походил на стальную фигуру, чем на человека.
Его белоснежные волосы были похожи на хром. Его лицо, ужасное в своем полном отсутствии выражения, было бело-стальным. Его глаза, такие бесцветные на бесцветном лице, что казалось, будто смотришь сквозь них далеко-далеко на холодный мир тумана и льда, были похожи на бледную сталь. Даже костюм, в который он был одет, передавал это впечатление. Он был серо-стального цвета.
В аэропорту Монреаля он пошатнулся и чуть не упал, увидев большой самолет с пропеллерами, стоящий на взлетной полосе. На его белом неподвижном лице застыли страшные глаза. Он знал, что больше никогда не сможет смотреть на самолеты, не испытывая при этом потрясающего шока. Но он также знал, что ему придется использовать их — для быстрых перемещений в программе мести, которой он себя посвятил.
Агент слегка отпрянул от стальной серой фигуры, увлажнил губы под холодным взглядом бледно-серых глаз.
— Д-да, сэр, — заикаясь, произнес он. — В самолете "Буффало" есть место.
— Спасибо, — сказал Бенсон. Его губы едва шевелились при этих словах. Казалось, они сами собой вырвались из огромных, белых, неподвижных пространств за спиной этих бледных и пылающих глаз.
Он пошел к самолету. Служащие уступали ему дорогу и смотрели вслед. Но он не обращал на них внимания. Оставшись один в ледяном, страшном мире своего горя, он сел в самолет и с ревом понесся назад по трассе трагедии.