Страница 72 из 111
Наверное, рассчитывал, что его будут искать позже.
Не рассчитал.
К моменту, когда я приехал на склад, Илья уже сидел внутри.
Связанный.
С разбитой губой.
Север стоял неподалёку и разговаривал с одним из наших людей.
Я вошёл и сразу посмотрел на Илью.
Он узнал меня.
Вот это мне понравилось.
Страх появился ещё до первого вопроса.
Я снял куртку.
Положил на стол.
На другом краю лежал пистолет.
Не специально для спектакля.
Просто мой.
Илья несколько раз посмотрел именно туда.
Я сел напротив.
Не слишком близко.
Первые несколько минут вообще не трогал его.
Спросил, кто заплатил.
Он соврал.
Это было очевидно.
Не потому, что я обладал какой-то магией.
Просто версия была настолько тупой, что даже Север отвернулся, чтобы не рассмеяться.
Илья утверждал, что заказ пришёл через человека, которого он видел один раз, получил наличные и больше ничего не знает.
Возможно, часть была правдой.
Но не вся.
Я дал ему возможность исправиться.
Не исправился.
Первый удар пришёлся в живот.
Не красивый.
Не киношный.
Илья согнулся настолько резко, насколько позволяли связанные руки.
Я дал ему несколько секунд снова нормально вдохнуть.
Потом поднял за ворот.
— Марат умер. Поэтому я сегодня особенно плохо отношусь к вранью.
Он попытался сказать, что не знает никакого Марата.
Я ударил снова.
На этот раз в лицо.
Кровь пошла из носа.
Стул качнулся, но не упал.
Я стоял перед ним и чувствовал почти физическое желание продолжать.
Не ради информации.
Именно поэтому остановился.
Если начать бить только потому, что хочется, человек быстро перестаёт быть источником.
Становится мясом.
А мне нужны были слова.
Север понял, почему я отошёл.
Ничего не сказал.
Просто положил перед Ильёй фотографию машины и ещё одну — его самого возле неё.
Теперь отрицать участие было бессмысленно.
Постепенно история изменилась.
Илья признал стрельбу.
Он был не один.
Всего трое.
Двое стреляли.
Третий водитель.
Получили деньги через мужчину по имени Максим.
Фамилию он якобы не знал.
Я смотрел ему в лицо и почти поверил.
Почти.
Им выдали маршрут.
Время.
Фотографии служебного входа.
Сказали нанести максимально тяжёлый удар, но конкретных имён целей не называли.
То есть Марат погиб не потому, что хотели именно Марата.
Просто первым вышел.
От этого стало ещё хуже.
Человеку наверху было всё равно, кто умрёт.
Нужно было показать, что теперь могут ударить в любом месте.
— Максим как выглядит?
Илья описал.
Возраст около тридцати.
Высокий.
Тёмные волосы.
Шрам возле правого виска.
Несколько раз встречались лично.
Север сразу начал проверять описание.
Я продолжал спрашивать.
Где передавали деньги.
Какие машины использовали.
Кто дал оружие.
Кому отчитались после нападения.
Некоторые ответы были полезными.
Большинство снова упирались в следующую стену.
Максим.
И выше — пустота.
Я подошёл к столу.
Взял пистолет.
Илья моментально напрягся.
Я положил оружие перед ним.
— Ты сейчас вспомнишь всё, что видел. Не только имена. Машины, голоса, часы, телефоны, места, людей рядом. Потому что если через неделю выяснится, что ты забыл что-нибудь полезное, а Марат лежит в земле из-за вашей работы, я вернусь к этому разговору в гораздо худшем настроении.
Илья смотрел на пистолет.
Потом на меня.
И начал вспоминать.
Вот так было лучше.
Через час Север нашёл подходящего человека.
Максим Беляев.
Тридцать два.
Несколько задержаний, ни одного серьёзного приговора.
Контакты с людьми из охраны, нелегальных боёв, взыскания долгов.
Не доказательство.
Но описание совпадало почти идеально.
Я смотрел на фотографию.
Обычное лицо.
Возможно, именно этот человек организовал нападение на клуб.
Возможно, просто ещё один слой.
— Берём? — спросил Артур.
Я покачал головой.
После Корнеева желание хватать каждого следующего подозреваемого сильно уменьшилось.
— Сначала смотрим. Если он ведёт выше, пусть ведёт.
Илью оставили.
Живого.
Не потому, что заслуживал.
Он всё ещё мог понадобиться.
Когда мы вышли на улицу, было уже почти десять вечера.
Отец стоял возле машины.
Я рассказал про Беляева.
Рашид выслушал.
Потом спросил о Марате.
Не о расследовании.
О семье.
Жена.
Двое детей.
Я понял.
Отец сказал, что сам поедет к ним.
Не помощник.
Не деньги через кого-то.
Сам.
И именно тогда злость снова ударила сильнее.
Потому что война всегда выглядит очень красиво только со стороны.