Страница 7 из 111
Глава 3. Он вернулся
Ева
К утру кровь с пола отмылась.
С рук — тоже.
Из головы — нет.
Когда смена закончилась, я вышла из аптеки с ощущением, будто прожила не одну ночь, а как минимум неделю. На улице уже начинало светать, первые автобусы шли почти пустыми, люди с кофе в бумажных стаканах спешили на работу и выглядели настолько обычно, что раздражали.
Мне хотелось остановить кого-нибудь и сказать: вы вообще понимаете, что несколько часов назад здесь был человек с пулевым ранением, за которым приехали двое мужчин на машинах без опознавательных знаков, один из которых вполне серьёзно объяснил мне, что лучше забыть увиденное?
Разумеется, я никого не остановила.
До дома доехала молча, поставила телефон на беззвучный и даже не стала завтракать.
Папа уже собирался на работу, когда я вошла.
Он стоял на кухне с кружкой кофе, просматривал что-то в телефоне и поднял голову, услышав дверь.
— Тяжёлая смена?
Я сняла куртку и задержала её в руках чуть дольше, чем нужно.
Можно было сказать правду.
По крайней мере ту её часть, которая не начиналась со слов «в аптеку пришёл подстреленный мужчина».
Но потом я вспомнила Севера.
Не столько его угрозу, сколько реакцию раненого. Даже едва стоя на ногах, он прекрасно понимал, насколько нежелательны полиция и официальная больница.
Мне не хотелось проверять, насколько серьёзны их предупреждения.
— Ночь была дурацкая. Хочу только поспать.
Папа посмотрел внимательнее, но давить не стал.
В этом мы были похожи. Если человек говорил, что не хочет разговаривать, Сергей Миронов почти всегда оставлял ему пространство.
Иногда я была благодарна.
Иногда именно это бесило.
Марина вошла на кухню уже тогда, когда я собиралась уйти наверх. Она скользнула взглядом по моему лицу и сразу заметила, что что-то не так.
— Ты бледная. Опять почти не спала на работе?
Вопрос прозвучал обычным.
Но я всё равно напряглась.
С Мариной у меня существовала какая-то особенная способность слышать контроль даже там, где, возможно, его не было.
— На ночной смене вообще сложно выспаться.
Она поджала губы.
— Я не понимаю, зачем тебе эта аптека. На пятом курсе и без того нагрузка огромная. Ты приходишь домой как выжатая.
— Потому что я сама решила там работать.
— Я знаю, что сама. Ты почти всё решаешь сама, даже когда никто не спорит.
Вот это уже было знакомо.
Папа едва заметно вздохнул.
Я не стала продолжать.
Сил на очередной бессмысленный разговор не было.
Поднялась к себе, закрыла дверь и только тогда позволила себе лечь.
Перед глазами почти сразу возникла ночь.
Не кровь.
Его лицо.
Странно, но именно это раздражало сильнее всего.
Я не знала имени.
Только «Арс».
И даже это, скорее всего, было не именем.
Он матерился, командовал, запретил скорую, чуть не свалился прямо возле стойки и каким-то образом всё равно умудрялся выглядеть человеком, которому окружающие привыкли подчиняться.
Самое нелепое заключалось в другом.
Перед уходом он поблагодарил меня.
Нормально.
Без насмешки.
И вот это совершенно не вязалось со всем остальным.
Я натянула одеяло выше и закрыла глаза.
Надеюсь, больше не увижу.
Мысль была правильной.
Организм почему-то не поверил.
Три дня прошли спокойно.
По крайней мере внешне.
Университет быстро вернул меня в реальность, где проблемы выглядели значительно понятнее. Практические занятия, лекции, история болезни, преподаватель, способный одним вопросом заставить половину группы внезапно забыть всё, что они учили последние четыре года.
В больнице было проще.
Там кровь имела объяснение.
Диагноз.
Причину.
Людей не привозили друзья с криминальными кличками, а пациент не пытался убедить врача, что полиция ему опаснее потери крови.
К третьему дню я почти перестала прокручивать ту ночь.
Почти.
Иногда вспоминала неожиданно.
Когда видела тёмную машину возле университета.
Когда слышала сирену скорой.
Когда преподаватель рассказывал о ранениях сосудов и я вдруг снова видела его ладонь, прижатую к плечу.
Это злило.
Человек появился в моей жизни на сорок минут.
Почему мозг решил оставить его там дольше, было непонятно.
Вечером перед очередной ночной сменой Вика сидела на кухонном столе и ела йогурт прямо из банки, листая что-то в телефоне.
Марина уже ушла в спальню, папа смотрел телевизор в гостиной.
Я искала зарядку.
— У тебя опять ночная? — спросила Вика.
Я кивнула.
Она протянула мне провод, который каким-то образом оказался возле её чашки.
— Забирай. Всё равно твой.
Я посмотрела на зарядку.
— Я два дня её искала.
— Значит, плохо искала.
— Она лежала у тебя.
— Именно поэтому и плохо.
Я усмехнулась.
С Викой всё всегда было проще.
Мы никогда не пытались изображать сестёр из рекламы семейных завтраков. Она не лезла в мою жизнь, я не лезла в её. Иногда могли неделю почти не разговаривать, а потом полчаса сидеть на кухне ночью и обсуждать какую-нибудь ерунду.
Уже в дверях она вдруг спросила:
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
Я остановилась.
— Почему все сегодня спрашивают?
— Потому что последние три дня ты иногда зависаешь с таким лицом, будто мысленно кого-то режешь.
— Я будущий хирург.
— Тогда всё логично.
На этом она тему закрыла.
И за это я была благодарна.
Ближе к полуночи аптека опустела.
Инга перебирала коробки с новой поставкой и одновременно рассказывала про свидание своей подруги, которое закончилось настолько плохо, что к третьей минуте я уже подозревала: история сильно преувеличена.
Я слушала вполуха.
Потом открылась дверь.
Сначала я даже не подняла головы.
Только услышала знакомый мужской голос:
— Надеюсь, сегодня ты хотя бы не собираешься вызывать мне скорую.
Я замерла.
Медленно посмотрела в сторону входа.
Он стоял возле двери.
Без крови.
Это оказалось неожиданно.
Тёмные брюки, светлая рубашка под расстёгнутой курткой. Волосы в порядке. Лицо уже не серое от кровопотери. На плече под одеждой ничего не было видно, хотя левую руку он всё ещё двигал осторожнее.
В руках два бумажных стакана и небольшой пакет.