Страница 106 из 111
Я не мешал.Это был их момент.Не мой.Самир ещё дышал.С трудом.
Посмотрел на брата.Не знаю, ждал ли сожаления.
Отец сказал только:
— Ты выбрал моего сына.
И всё.
Через несколько секунд Самир перестал двигаться.
Я стоял и смотрел.
Человек, из-за которого последние месяцы превратились в войну, лежал на полу.
Мёртвый.
Никакого облегчения сразу не пришло.
Как и после Беляева.
Наверное, смерть вообще редко решает всё в ту же секунду.
Но одно закончилось точно.
Самир больше никогда не прикоснётся к Еве.
Никогда не пошлёт людей к её дому.
Не будет смотреть в камеру.
Не будет называть меня племянником.
Я опустил оружие.
Отец всё ещё стоял возле тела брата.
Мне хотелось сказать что-нибудь.
Не нашёл.
И, кажется, не требовалось.
Север вошёл через минуту.
Посмотрел на Самира.
На отца.
На меня.
Понял всё без вопросов.
— Дом наш.
Я кивнул.
Вот и конец.
По крайней мере этой части.
Ева
Тимур позвонил через два часа.
Не написал.
И уже по этому поняла.
Я вышла из комнаты, чтобы Вика не слышала.
Закрыла дверь ванной.
Ответила.
Несколько секунд молчание.
Потом его голос.
— Всё закончилось.
Я прислонилась спиной к стене.
Закрыла глаза.
— Самир?
— Мёртв.
Сердце ударило сильнее.
Я не спросила, кто убил.
Не сразу.
Но Тимур сказал сам.
— Отец.
Вот это удивило.
Не Тимур.
Рашид.
Я медленно выдохнула.
В голове появилось лицо Самира перед камерой.
Его рука на спинке стула.
Удар.
Пол.
И впервые воспоминание не вызвало ощущение, что он всё ещё где-то существует.
Нет.
Больше нет.
Это не стерло произошедшее.
Но изменило будущее.
— Ты цел?
Тимур замолчал на секунду.
— Да.
Вот это оказалось самым важным.
Я закрыла глаза сильнее.
— Тогда приезжай.
Не домой к себе.
Ко мне.
Он понял.
— Приеду.
Тимур
До Евы я доехал ближе к вечеру.
Но сначала был разговор с отцом.
Тот самый, который откладывали слишком долго.
Мы стояли возле машины после того, как люди закончили основную работу в доме Самира.
Рашид курил.
Редко видел его с сигаретой.
Сегодня не удивился.
Я сказал прямо:
— Я не буду продолжать всё так же.
Отец посмотрел.
Не спросил, что именно.
Понял.
— После Евы?
— Не только.
Я давно думал.
Просто раньше всегда существовало «потом».
Потом разберусь.
Потом решу, какую часть бизнеса хочу вести.
Потом перестану участвовать в том, что считаю лишним.
Очень удобное слово.
А потом перед тобой сидит девушка, которая учится спасать людей, и ты понимаешь, что не можешь бесконечно жить на деньгах от того, что ломает чужие жизни.
Я не собирался превращаться в святого.
Не мог.
Слишком много уже было связано со мной.
Нелегальные деньги не исчезнут за сутки.
Связи не растворятся.
Люди, которым я когда-то отдавал приказы, не станут обычными менеджерами.
Но одна граница была простой.
— Наркотики — без меня.
Отец молчал.
Я продолжил:
— Я не хочу их в своей части бизнеса. Не хочу деньги от них. Не хочу людей, которых надо защищать из-за этого. Если ты продолжишь — это твоё решение. Но не моё.
Рашид долго смотрел.
Я ожидал ссоры.
Обвинений.
Что я размяк.
Что девушка изменила.
Что наследник отказывается от части системы.
Ничего.
Он спросил:
— Ева сказала?
Я даже усмехнулся.
— Она ещё не знает.
Вот теперь отец удивился.
— Тогда почему?
Я посмотрел в сторону дома, где лежал его брат.
— Потому что сам решил.
Это было важно.
Не Ева заставила.
Не любовь превратила меня в другого человека.
Я просто впервые выбрал, каким человеком хочу быть дальше.
И где проходит моя граница.
Отец кивнул.
Не одобрил.
Не запретил.
Просто принял факт.
На сегодня этого хватало.
Я сел в машину.
До дома Евы оставалось меньше часа.
И впервые за долгое время я ехал не на войну.
К ней.
Но одна правда всё ещё оставалась между нами.
Наркотики.
Самир произнёс это раньше меня.
Ева пока не слышала.
Я знал: теперь обязан рассказать сам.
Не через неделю.
Не «когда будет подходящий момент».
Сегодня.
Потому что после всего произошедшего между нами больше не должно оставаться такой двери.
И если она после этого посмотрит на меня иначе — я приму.
Но врать больше не буду.