Страница 83 из 146
— Она столько времени притворялась? — выдавила я, не сразу узнавая собственный голос. — Все это время была рядом и.. что? Ждала подходящего момента? Смотрела мне в лицо и уже тогда хотела мне навредить?
— Возможно, сначала хотела только ослабить, — сказал Гор. — Возможно, думала, что сможет управлять ситуацией. Возможно, ненависть росла постепенно. Мне не нравится гадать о мотивах тех, кто желает тебе зла. Мне достаточно самого факта.
Я медленно выдохнула, но легче не стало. Наоборот, стало тяжелее, потому что теперь к усталости, к страху перед ритуалом, к давлению проклятия прибавилась еще и эта горечь от предательства, которое я не заметила, потому что не хотела замечать. Я упрямо искала в памяти моменты, которые могли бы это опровергнуть, хоть что-то, за что можно было зацепиться, но каждая такая попытка только больнее разбивалась о простую мысль: а если он прав? А если правда, все это время Елена стояла рядом со мной, улыбалась, говорила правильные слова, а внутри давно желала мне самого худшего?
— Я не знаю, что с этим делать, — призналась я наконец, и эти слова дались мне неожиданно трудно. — Если это правда, я не понимаю, как теперь с ней говорить. Как смотреть на нее. Как вообще.. принять это.
Гор не стал сразу отвечать. Он только продолжал медленно разминать мою ногу, и это молчание неожиданно оказалось полезнее банальных утешений. В нем не было ни требования немедленно выбрать сторону, ни холодного торжества оттого, что он оказался прав. Только молчаливая поддержка. Только спокойная сила рядом.
— Не нужно решать сегодня, — сказал Гор спустя несколько секунд. — Сегодня тебе достаточно просто знать правду. Остальное придет потом.
Я кивнула, хотя сама не была уверена, что готова даже к этому малому. И именно в этот момент рядом послышался знакомый, требовательный, крайне самодовольный мявк.
Мы оба повернулись.
В дверях, весь грязный, будто только что вывалялся не в песке, а сразу во всех лужах этого города, появился Зубастик. Вид у него был такой довольный, что мне мгновенно захотелось подозревать его во всех грехах подряд. Он преспокойно запрыгнул на край ванной, уселся, смерил нас обоих взглядом существа, которое знает слишком много и ничуть этого не стыдится, а потом невозмутимо принялся вылизывать шерсть с тем видом, будто всю ночь занимался исключительно достойными и очень важными кошачьими делами.
Несколько секунд мы с Гором просто смотрели на него. На его довольную морду. На особенно расслабленные движения. На тот совершенно бесстыжий покой, который излучал этот грязный, но явно счастливый кот.
А потом Гор усмехнулся — впервые за весь разговор по-настоящему легко.
— Повезло кошаку, — сказал он, лениво скользнув взглядом по Зубастику. — Хорошо и не раз погулял, судя по виду. Так что можешь готовиться, Марьяна. Скоро к тебе придут за алиментами.
Я посмотрела сначала на него, потом на Зубастика, который на эту фразу только высокомерно дернул ухом и продолжил намываться с видом существа, не считавшего нужным оправдываться, и вдруг не выдержала.
Смех вырвался сам.
Не нервный, не истерический, как там, в некрополе, а усталый и удивительно живой. Гор тоже тихо рассмеялся, и в этом коротком, почти домашнем моменте оказалось столько облегчения, что я на секунду даже забыла и про Лену, и про Бастет, и про страшный способ снять проклятие, о котором по-прежнему не хотела думать.
Зубастик же, вылизав лапу, важно посмотрел на нас обоих так, будто именно он сейчас был единственным по-настоящему умным существом в доме.