Проклятье жрецов Египта

Я посмотрела на всех них. На Сашу с заживающими ссадинами и бешеным выражением лица. На Гора, опасного, окровавленного и слишком прекрасного — даже в таком виде. На Ингвара с фингалом, пиджаком и остатками невозмутимости. На Анубиса с очередной чашкой кофе, откуда он только их брал, фокусник? На Гошу, который величественно делал вид, будто каждый день разнимает драки древних существ. На Дикаста, успевшего вернуться именно к тому моменту, когда картина окончательно стала напоминать не трагедию, а извращенную комедию богов.

И я не выдержала..

Сначала у меня просто дрогнули губы. Потом из груди вырвался один короткий, невнятный звук. А уже через секунду я согнулась пополам от смеха, громкого, совершенно неприличного, почти истерического, но такого живого и облегченного, что остановить его было невозможно. Я смеялась, потому что еще совсем недавно находилась в подземной тюрьме среди проклятых надписей и мертвых богов и думала, что сейчас задохнусь от ужаса, а теперь передо мной стояла эта великолепная, побитая, нелепая, ревнивая, опасная, совершенно неуправляемая компания, и все вместе это выглядело настолько чудовищно абсурдно, что оставалось либо заплакать, либо рассмеяться, и я, видимо, выбрала второе.

— Марьяна.. — первым неуверенно начал Сергей.

Я подняла на него ладонь, пытаясь хоть немного перевести дыхание.

— Нет.. нет, подожди.. — выговорила я сквозь новый приступ смеха. — Я просто.. господи.. вы только посмотрите на себя..

— На себя я обычно смотрю с удовольствием, — холодно заметил Ингвар, аккуратно надевая пиджак поверх разорванной рубашки, — но, подозреваю, сейчас ты не о моей красоте.

— О нет, и о ней тоже, — выдавила я, снова начиная смеяться. — Особенно о ней. Этот фингал тебе, конечно, очень к лицу.

Саша шумно выдохнул и дернул плечом:

— Тебе смешно?

— Да, — честно ответила я, все еще с трудом успокаиваясь. — Представь себе, да! Потому что я возвращаюсь в сознание после разговора с древним проклятым существом, после погребальных камер, после прочтения формулы ритуала, о котором мне даже думать противно, а тут вы втроем решили, что самое время устроить мужскую драку века прямо у меня над головой. Простите, но это уже настолько безумно, что иначе я реагировать не могу!

Гор смотрел на меня особенно пристально. В его взгляде еще жило недавнее напряжение, злость, что не успела до конца схлынуть, и что-то темное, голодное, собственническое, от чего у меня внутри нехорошо дрогнуло. Однако заговорил он неожиданно спокойно:

— Ты была без сознания. Твое сердце почти не билось. У меня были причины ожидать худшего.

— А у меня были причины ожидать, что взрослые, сильные мужчины сначала убедятся, что я жива, а уже потом начнут меряться силой, — не смолчала я.

— Мы убедились, — сухо вставил Дикаст. — Частично.

Я перевела взгляд на него:

— Частично? — это становилось все более абсурдным.

— Я знал, что ты не умираешь, — пояснил он ровно. — Но не знал, сколько времени тебе понадобится, чтобы вернуться. И не был уверен, что, пока тебя нет, здесь не случится что-то еще хуже.

— Отлично, — сказала я. — Просто отлично. Значит, я отсутствовала сознанием, находясь в древней тюрьме, один ушел меня искать, второй держал меня на руках, третий пил кофе и комментировал бой, а трое решили разнести некрополь. Замечательная команда. Очень слаженная..

Анубис одобрительно хмыкнул в чашку.

— На мой взгляд, все прошло довольно бодро, — зачем-то он решил испытать мою нервную систему на прочность, это он зря..

Я повернулась к Омару так резко, что даже Гоша слегка отшатнулся назад.:

— А ты вообще молчи! Я до сих пор не понимаю, почему ты лежал на песке и наслаждался зрелищем, вместо того чтобы вмешаться.

— Потому что вмешался твой змей, — невозмутимо ответил Анубис. — И, надо признать, сделал это впечатляюще. Поздравляю, у тебя действительно полезный помощник.

Гоша расправил верхнюю часть туловища с таким видом, будто именно этого признания ему недоставало для полного счастья.

— Разумеется, полезный, — важно заметил он. — Просто хозяйка обычно предпочитает не ценить мой масштаб..

— Гоша, — очень обманчиво ласково проговорила я, и он тут же замолчал.

Потом я снова посмотрела на троицу перед собой, и смех, наконец, окончательно схлынул, оставив после себя усталость, раздражение и тяжесть того, что мне предстояло сказать. Ночь вокруг снова показалась слишком черной. Вдалеке все еще перекатывался отзвук недавней бури. А я мысленно возвращалась к разговору, состоявшемуся там, внизу, среди надписей, провалов, костей и чужой тысячелетней боли.

— Теперь слушайте меня внимательно, — произнесла я уже без тени улыбки. — Потому что я действительно поговорила с Проклятым. И то, что я узнала, нравится мне еще меньше, чем ваш великолепный турнир за право первым сломать другому челюсть.

Тишина настала мгновенно. Даже Анубис поставил чашку в песок. Саша перестал тяжело дышать и сжал челюсти. А Ингвар, поправив пиджак, замер и посмотрел на меня уже без привычной иронии.

Я обвела их взглядом по очереди, чувствуя, как в груди снова начало подниматься то холодное, жесткое спокойствие, которое всегда приходило ко мне в самый худший момент:

— Он рассказал, как можно снять проклятия с него, его возлюбленной и тех мумий, что привели нас сюда. Они, кстати, живы, и состояние обратимо. И, поверьте мне, никому из вас не понравится то, что для этого придется сделать.