Страница 77 из 146
Я заставила себя посмотреть туда, где шел бой, и увидела в рваных сполохах света смазанное, страшное, почти нереальное движение. На фоне ночи вспыхивали силуэты, рвалась магия, песок взметался высокими волнами, и каждый новый удар казался способным проломить не только землю, но и саму древнюю тишину некрополя. Это была уже не просто драка ревнивых мужчин. Это был настоящий бой существ, в котором ярость давно переплелась со страхом за меня, с собственническим безумием и с тем накопленным напряжением, которое в таких местах, как это, слишком легко превращалось в разрушение.
— Они что, действительно собираются убить друг друга? — спросила я, не скрывая ужаса и раздражения.
— Стараются вдохновенно, — невозмутимо заметил Анубис. — Но пока без успеха.
— Почему ты ничего не делаешь? — меня поразило его спокойствие.
— Потому что иногда самцам полезно выпустить пар, прежде чем пытаться вести с ними содержательные разговоры. Кроме того, Гор, судя по всему, тоже не особенно страдает от происходящего. Ему, по-моему, даже нравится.
Я прикрыла глаза на секунду, пытаясь не дать себе сорваться окончательно, а потом снова посмотрела на Анубиса.
— Я была там, — произнесла я уже без шуток. — Внизу. В погребальных камерах. Проклятый показал мне древний текст над саркофагом. Рассказал про ритуал. Про Бастет. Про братьев. Про то, что нам придется делать.
Усмешка медленно сошла с морды Анубиса. В его взгляде появилось нечто более острое и внимательное. Сергей подо мной весь напрягся так резко, что я сразу это почувствовала.
— Значит, он все-таки поговорил с тобой, — медленно сказал Анубис.
— Поговорил, — ответила я. — И теперь у меня к вам всем слишком много вопросов. Очень неприятных вопросов. И я пока молчу исключительно из-за того, что только пришла в себя и еще не решила, кого из вас хочу придушить первым.
На губах Сергея мелькнула едва заметная тень улыбки, хотя тревога из его глаз никуда не делась. Анубис же, наоборот, будто снова немного оживился:
— Вот теперь я окончательно верю, что ты в порядке, — сказал он почти одобрительно.
Я взяла у него чашку, потому что руки все еще подрагивали, а горячее сейчас было нужно хотя бы затем, чтобы вернуть себе окончательно ощущение реальности. Кофе оказался крепким, горьким и неожиданно вкусным. Этот вкус среди песка, молний, боя и проклятий был настолько абсурдно нормальным, что у меня едва не вырвался нервный смешок.
— Поставь меня, — сказала я через несколько секунд, поднимая взгляд на Сергея. — Я не собираюсь дальше обсуждать древние ритуалы, пропавших богинь и обезумевших мужчин, сидя у тебя на руках, как немощная.
— Ты еще слаба, — тихо возразил он.
— Возможно, — согласилась я, не сводя с него глаз. — Но если я останусь у тебя на руках еще немного, кто-нибудь из этих идиотов окончательно разнесет некрополь, а я, между прочим, имею полное право первой устроить им конец света за то, что меня вообще втянули во все это.
Анубис довольно оскалился, отпивая из собственной чашки:
— Вот это уже звучит обнадеживающе, врачевая. Такой тон мне нравится гораздо больше, чем бездыханное молчание, — ну хоть кто-то был рад.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как вместо слабости по венам начала расходиться злость, а вместе с ней возвращалась и привычная для меня ясность ума. Да, я только что вынырнула из чужого кошмара. Да, меня все еще мутило после разговора с древним проклятым существом. Да, вокруг бушевал бой, от которого дрожала земля. Но теперь я снова была здесь, в своем теле, среди своих проблем, и именно это почему-то помогало мне собраться быстрее всего.
— Сергей, — сказала я уже тверже. — Поставь меня. Немедленно.
Он еще секунду смотрел мне в лицо, словно проверяя, не делаю ли я глупость только из упрямства, а потом все же очень осторожно опустил меня на песок, придержав за талию дольше, чем это было необходимо. Я почувствовала, как под ногами все еще проходила слабая дрожь от далекого удара, подняла голову к рваному небу, исчерченному молниями, и поняла, что если кто-то сейчас и должен прекратить этот безумный спектакль, то, похоже, это действительно я.
Именно в эту секунду где-то впереди снова полыхнуло так ярко, что ночь на миг стала белой, а вслед за этим раскатился такой гром, будто само небо предупреждало меня: дальше будет только хуже!