Страница 57 из 146
— Дурак, — прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло от слез. — Мой безумный, прекрасный дурак.
Моя рука скользнула к вороту его рубашки, туда, где под тканью скрывалась история его агонии. Я не стала ее расстегивать. Я просто прижала ладонь к тому месту, где под шрамами должно было биться сердце.
— Ты думаешь, меня пугают эти шрамы? — Я заглянула ему в глаза, заставляя видеть не жалость, а правду. — Меня пугает только одна мысль: что ты снова застегнешься на все пуговицы и уйдешь в свою темноту. Что снова спрячешься.
Я поднялась на цыпочки и мягко, как обещание, поцеловала шрам у его виска.
— Ты говорил о вечности, что дана тебе ненавистный дар А теперь, — я прижала его ладонь к своей щеке, — позволь мне попробовать заполнить эту вечность чем-то другим. Не ненавистью. Не болью. Не одиночеством.
Сергей замер, а потом по его лицу, искаженному страданием, медленно, как первый луч солнца после долгой ночи, поползло облегчение. Не радость еще.. Слишком рано было для радости. Но облегчение. И в его глазах, наконец, появилось настоящее отражение моего лица, мокрого от слез, но непоколебимого в своем решении.
Он не сказал ни слова. Просто обнял меня, прижал к груди так крепко, будто боялся, что я рассыплюсь. И в этом объятии, среди запаха кофе, солнца и старой боли, началось наше новое утро. Первое утро без лжи. Вот только за моей спиной вновь раздались шаги, и чьи были эти шаги — я знала очень хорошо.