Страница 47 из 120
Как же приятно, что перед протектором она предстанет именно в таком виде. Вечерняя вылазка предстояла серьезной, даже опасной, но как бы Анна ни старалась подавить свою женскую сущность, та все равно давала о себе знать. Тут уж ничего не поделаешь. Для протектора хотелось выглядеть красиво в любых обстоятельствах.
* * *
От полуденного зноя не осталось и следа. Небо заволокли плотные свинцовые тучи, а усилившийся ветер пригнал с собой прохладу. Пересекая двор следом за Клементом, Анна отметила, что в замок привезли по меньшей мере дюжину полотен, обернутых в мешковину. Неужели нашлись портреты Изабель? Если так, то скоро заточение Анны закончится и их пути с Кайроном Гессом разойдутся навсегда, что вызывало двойственные чувства.
За все время генерал ничем не обидел Анну, даже слова дурного не сказал, однако в выражении его лица читалось крайнее пренебрежение ее обществом. Он явно не доверял ей, догадывался о ее недобрых помыслах. В свою очередь Анна не пыталась его переубедить, а потому дорога сопровождалась тяжелым, давящим молчанием.
Миновав перевал, карета повернула в сторону, противоположную от Велены, и медленно двинулась по холму через брошенные деревни, все больше отдаляясь от цивилизации. Дорога здесь была узкой, в ухабинах, словно по ней давно никто не ездил. Подпрыгивая на рытвинах, карета грохотала и раскачивалась. Анне пришлось раскинуть в стороны руки, чтобы держаться за стенки салона. Точно в такой же позе находился и Клемент, что делало ситуацию несколько комичной, однако его лицо оставалось невозмутимым.
Вскоре они въехали на территорию заброшенного кладбища. От несвойственного для этого места шума в небо то и дело взмывало каркающее воронье. Покосившиеся могильные плиты, заросшие бурьяном, мхом и лишайником, едва просматривались. Некоторое время спустя надгробия и вовсе сменились грубо отесанными камнями.
Сгустились сумерки.
Как только лошади замедлили свой шаг, в поле видимости показался завораживающий готический собор, такой высокий, каких Анна прежде не видела. Поодаль их уже ожидали верховный протектор и еще несколько гвардейцев. Кучер остановил лошадей возле них.
– Ведите себя тихо, – скомандовал Клемент. – И не отходите далеко.
Он распахнул дверцу, и в лицо Анны тут же ударил порыв холодного ветра. Выйдя из кареты, генерал предложил Анне руку и помог ей спуститься на мягкую молодую траву, застилавшую территорию рядом с собором точно ковром. На короткое мгновение взгляды Анны и Гесса пересеклись, прежде чем тот вернулся к разговору с подчиненными.
Обойдя карету, Анна подняла голову, чтобы получше рассмотреть божий храм. Здание было очень старым и нуждалось в реставрации. Серый камень успел заметно потемнеть. Три высокие башни, устремленные к небесам, окрасились в черный. Каждую из них венчал острый фигурный шпиль в виде геральдической лилии. На украшенных резьбой осыпающихся карнизах расположились полуразрушенные статуи святых и водоотводы-гаргульи. Огромные вытянутые окна впечатляли витражами, сквозь которые лился мягкий оранжевый свет, а значит, прямо сейчас шла месса. Массивные двустворчатые двери собора были закрыты, а над ними светилось круглое окно-роза, опоясанное ажурным орнаментом. Хотелось подойти ближе, чтобы все рассмотреть.
Залюбовавшись фасадом и погрузившись в атмосферу этого места, Анна почти позабыла о том, почему она здесь. Если бы она могла, то вошла бы в собор прямо сейчас. Ей так недоставало философских проповедей, коллективных молитв, прикосновения к иконам и задушевного общения с единоверцами. Разрешат ли ей хоть немного побыть в соборе, когда цель визита будет исполнена?
Подойдя к лошадям, Анна принялась гладить одну из них по морде. Место хоть и казалось мрачным, но все же дарило ощущение спокойствия. Только спокойствие это было совсем ненадежным.