Эпоха безумного короля

Эпилог

Юстиан Нотт тоже предпочел сохранить жизни. Вскоре после его коронации в подчинение лорда Лероя отошла треть Арданеи, а именно все северные земли вплоть до Продольного хребта. Серьезных волнений по этому случаю не возникло.

Оказалось, что людям по большему счету было плевать, кто ими правит и под каким флагом значится земля. Устав от шестилетних разногласий, народ хотел самых простых вещей: жить сытно, спать спокойно, растить детей и внуков. Все это давали новые короли, не терзая кровавыми войнами.

Всем тем, кто не хотел жить под предводительством бессмертного, обеспечивали переезд в южные земли и дальнейшее обустройство. В свою очередь, тех, кто был лоялен к высшим хищникам, были рады привечать на севере. В итоге каждая семья, какой бы позиции она ни придерживалась, от таких перемен только выиграла, а между независимыми севером и югом вскоре наладилась эффективная торговля.

Так, со временем жизнь понемногу успокоилась и упорядочилась. Люди приняли новый мир с верой в светлое будущее, лишь изредка оглядываясь на страшное разобщенное прошлое.

Что же касается Изабель Дайер – она прошлым жила.

Годы шли, но во сне и наяву ей неизменно грезились поцелуи Кайрона Гесса. Его объятия. Его проникновенный взгляд и обволакивающий, бархатный голос. Подаренная им когда-то брошь была всегда приколота к ее груди, какой бы наряд она ни надевала.

Когда-то Итан Клемент ее заверил, что она ни в чем не будет нуждаться, и не солгал. Так и было, если не считать самого главного – тоски по возлюбленному.

Вскоре после разделения Арданеи Изабель переехала в далекий Наяр и поселилась в одном из тех очаровательных домов, выкрашенных в белый. Первое время к ней то и дело с цветами или подарками приходили свататься здешние холостяки, но ни с одним она так и не отправилась на свидание.

Выходя на веранду, откуда открывался потрясающий вид на розовое озеро, Изабель продолжала размышлять о Боге. Иногда она даже тихонько молилась ему в ночной тиши столь же искренне, как и когда-то. В своих молитвах она вспоминала родителей, и старшего брата, и храбрую Марион Веймор, и прочих безвременно павших с обеих сторон. Однако всякий раз молитвы девушки сводились к тому, чтобы однажды Кайрон Гесс вернулся в ее пустую, одинокую жизнь, которую она никому и никогда не позволила бы наполнить, кроме самого Кая. И всякий раз Изабель шептала его имя с надрывом, точно самую сокровенную тайну.

Она прогоняла с порога всех: богатых, красивых, знатных, неистово влюбленных или талантливых.

– Да сколько можно девкой строптивой сидеть? Так ни мужа не дождешься, ни детьми не обзаведешься! А что есть истинное счастье для женщины, как не детвора? – в сердцах высказал тот, что приходил последним.

Изабель с шумом захлопнула перед его носом дверь. Уж он-то понятия не имел о том, каково было ее истинное счастье. И она никогда не сожалела о тех, кого спровадила.

Правда заключалась не в том, что Изабель от всех отказывалась. А в том, кого она однажды выбрала.

В первые годы жизни в Наяре образ Кайрона Гесса мерещился ей повсюду. Ищущим взглядом она всматривалась в лица случайных прохожих в надежде однажды встретить его. А потом Изабель устала гоняться за призраком. Всему свое время. Что бы ни говорили другие, она не верила в вечную разлуку. Равно как и не верила в небытие, в отсутствие души или Бога.

Душа есть.

Бог есть.

Любовь есть.

Изабель просто знала это как единственно допустимую истину. И точно так же Изабель знала то, что Кайрон Гесс всегда будет любить ее.

В чем бы он сам себе ни клялся и как бы ни противился этой любви, однажды она возымеет над ним верх. Потому что как бы далеко его ни занесла судьба, сюда он обязательно

вернется

.

Эта уверенность наполняла Изабель спокойствием. Вверив судьбу в руки Господа, она привнесла в свою жизнь творчество. Занятия живописью исцеляли ее, отгоняли тревожные мысли и приносили умиротворение.

Это стало ее ежедневной традицией: сразу после завтрака Изабель подхватывала этюдник, бумагу, палитру, краски и кисти и шагала по извилистой тропинке к озеру. По пути она любовалась фламинго, причудливыми облаками и цветущими деревьями, находя во всем этом повод не отчаиваться и продолжать любить жизнь.

Она стремилась отразить эти чувства в своих картинах. Садилась на берегу и мазок за мазком переносила внутренний свет на бумагу. Отображала ту благодарность, которую испытывала за то, что здорова и свободна от чужого гнета. За то, что окружена невероятной природной красотой. И в особенности за то, что ей посчастливилось узнать Кайрона Гесса.

Она запечатывала эти мысли в каждой своей работе. Сегодняшняя не стала исключением. Еще один пейзаж с розовым озером и насыщенно-синим небом в самый обычный день…

Обмакнув кисть в краску, Изабель подняла голову, чтобы получше рассмотреть облака, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Яркая вспышка надежды заставила сердце забиться быстрее. Изабель медленно обернулась, и на мгновение ей показалось, будто она ослепла: рядом стоял Кай. И он был без маски.

Подскочив, Изабель даже не обратила внимание на рассыпавшиеся по земле художественные принадлежности. Она стремилась в объятия Кайрона точно так же, как стремился он. Его сильные руки распахнулись, принимая девушку после долгой разлуки, а уже через секунду Изабель припала к груди Кая, зажмурилась и пальцами сжала его рубашку. Крепко-крепко, как если бы боялась, что этот мираж вот-вот растворится. Но он не был миражом. Не в этот раз. Он действительно вернулся, только теперь не ради родины, а ради нее. По щекам девушки потекли безудержные слезы. Кайрон Гесс прижимал Изабель к себе, гладил ее по волосам, целовал ей шею, скулы и плечи. А она могла лишь плакать, наполнять легкие его запахом и продолжать отчаянно вжиматься в широкую грудь.

Ей хотелось высказать так много важных мыслей, но почему-то в эти чудесные мгновения все слова разом позабылись. От волнения кружилась голова, ноги подкашивались. Счастье заслонило собой все. Оно было абсолютным, уничтожающим любые трудности и печали. Словно все звезды мира слились в одной точке и теперь сияли только для этой влюбленной пары.

От переполняющей нежности они оба дрожали, и это было красноречивей всяких слов.

– Я не смог… – надломившимся голосом прошептал Кайрон, – я просто не смог жить без вас! И эта выжигающая нутро боль стала ключом к исцелению моего хищнического безумия. Благодаря вам я научился контролировать свою жажду. Препятствий не осталось…